Шрифт:
– Я лошадей люблю, – сказал Заремба.
– А тут есть и лошади. И эффект двадцать пятого кадра.
– Откуда кассета? – сразу же уцепился полковник.
– На каждом энергоблоке есть специальные комнаты психологической разгрузки, – сообщил физик. – Операторы там отдыхают. Глядите, чем их потчуют вместе с коровками.
Меркулов включил замедленный, покадровый просмотр, «пролистал» несколько видов зеленого простора со стадом и остановил кадр: в зеленом свечении вырисовывалась отвратительная крысиная морда. Физик прокрутил еще двадцать четыре благодушные картинки и зафиксировал на экране двадцать пятую обугленное тело человека на том же зеленоватом фоне, в лопнувшем животе черви…
– Еще хотите? – спросил Меркулов.
– Не хочу, – бросил Заремба и пошел к столу.
– А то тут есть и «грибы» ядерных взрывов, и пауки, и лица висельников.
И даже надписи есть. Например: «Америка спасает мир», или «НАТО гарантия безопасности»…
– У меня и так голова кругом, – пробурчал полковник. – Ум за разум.
– Ничего не скажешь, впечатляет.
– Успех противника всегда впечатляет. Война есть война. Ничего, и мы научимся.
Отступим до Москвы, опомнимся и пойдем…
И от своих же слов Заремба ощутил глухую, болезненную тоску…
Эффект двадцать пятого кадра был открыт в шестидесятых годах и использован в мирных, рекламных целях. Человеческий глаз может воспринимать только двадцать четыре кадра и тогда мир на экране выглядит реальным. Но если врезать двадцать пятый, то зрение не успевает схватить его сути, однако картинка четко улавливается подсознанием. Мудрецы из рекламного бизнеса воспользовались этим эффектом и несколько лет обрабатывали мозги американцев самым простым способом: в фильмы и популярные передачи вклеивался двадцать пятый кадр с изображением фирменного знака «Кока-колы» либо просто призывом – «Пейте кока-колу!» Результаты оказались потрясающими и скоро ЦРУ и министерство обороны наложили лапу на оригинальное изобретение XX века, запретив его эксплуатацию в мирных целях.
– Мы так воевать никогда не научимся, – отчего-то сник Меркулов и выключил телевизор. – Откровенно сказать, когда этот чудак привез газеты со схемами ядерного реактора, я сначала не поверил… Мы психологически не готовы к такой войне. Мы не умеем даже защищаться, не то что наступать.
– Мы, может быть, пока не умеем, – согласился Заремба. – Мы с тобой. А вот пожарная десантура в Карелии нашла способ. А ей три года такое кино крутили, такие эффекты демонстрировали! Они представления не имели о двадцать пятом кадре, но раскусили, в чем дело, поняли, что их попросту сводят с ума. И стали валять дурака. Прикинулись идиотами и целых три года терпели!.. А вот два «новых русских» из Петрозаводска, два бывших журналиста не выдержали и пяти месяцев. И этот твой чудак! Разгадал же ребус!.. Кстати, где он? Где остановился?
– Сказал, у друга, в аспирантуре вместе учились, – вдруг тоже насторожился физик. – Телефон оставил…
– Дай телефон!
– Вы думаете, товарищ полковник…
– Не думаю, почти уверен!
Заремба набрал номер, и, несмотря на поздний час, на том конце сразу же взяли трубку. Полковник извинился и попросил пригласить к телефону гостя из Новосибирска. Представился, чтобы не напугать…
– Это невозможно, – отозвался женский голос. – И больше не звоните.
– Хорошо, только скажите, где он сейчас?
– В урне. Его прах – в урне, – с заметной неприязнью сообщила женщина. Оставьте его в покое теперь. Надо было пойти навстречу и понять его, когда он несколько лет обивал пороги в вашей службе.
– Что с ним произошло? Вы можете сказать, от чего он умер?
– От чего? От отчаяния!.. Он покончил с собой.
– Прошу вас, не кладите трубку, – взмолился Заремба. – Это очень важно.
Скажите, каким образом он покончил с собой?
– Привязал шнур кипятильника за полотенце-сушитель и повесился в ванной комнате.
– В это время кто-нибудь еще находился в квартире?
– Нет… Он выбрал момент, когда…
– Его убили! – оборвал Заремба. – Вы понимаете, что его убили!
– Милиция так не считает…
– Почему его кремировали? Кто вас просил, чтобы тело кремировали? Кто?
– Никто. Я сама так решила, – твердо и гордо произнесла женщина. – У меня нет денег, чтобы отвезти тело в Новосибирск. А урну с прахом я увезу в своей сумочке.
В трубке послышался короткий гудок, чем-то напоминающий сигнал тревоги на тонущем корабле. И звук этот надолго застрял в ухе…
Татьяна встретила его встревоженно – пыталась встать, завернувшись в одеяло.
– Я слышала выстрел! Там, внизу!.. Ты… Ты ее…
– Нет, ничего, все в порядке, – Поспелов почти насильно уложил ее в постель. – Тебе послышалось. У тебя же температура…
– Зачем ты обманываешь?
– Это был не выстрел. Просто я в темноте наткнулся на старый шкаф. Даже не подумал, что ты услышишь.
– А мне тут все слышно, что происходит внизу, – призналась «жена». Спальня прямо над кладовой… А перекрытия – доски… Ты правда не стрелял? Почему же она закричала?