даже наточил осиновый кол и пришел ночью в покои Роберта. А тот словно ждал меня

— сидел на постели и от скуки раскладывал пасьянс….

Роберт вскинул взгляд на бледного, как приведение, юношу, вторгнувшегося в его

покои с решительным видом гренадера с осиновым колом наперевес.

— Ах, какая прелесть, — хохотнул, качнув носком элегантного ботинка. — Сами

наточили, Бэфросиаст?

Тот двинулся к насмешнику и приставил пику к его груди.

Монгрейм скептически покосился на палку, потрогал острие и, оценив, кивнул:

— Острое. Что дальше, молодой человек? Желаете проткнуть им мое чер-рное сердце?

— Не смейтесь! Я действительно пришел убить вас и убью! Вы, вампиры, исчадия

ада! Вы укусили Софи!

— Как не смеяться над подобным вздором? — пожал плечами Роберт. — Впрочем,

молчу, не стану умилять благостное впечатление от экзекуции, что взбрела вам на

ум. Приступайте, Бэфросиаст.

Бэф смотрел в насмешливые глаза и понимал, что теряет решимость — не может,

просто не имеет сил убить человека. Вот если б Роберт превратился в вампира,

показал свои клыки, зашипел, взлетел вверх, как летучая мышь, сровнялся с тенью,

лежал в гробу с кровью невинных жертв на губах, в конце концов! Так ведь нет —

лощенная внешность изысканного франта, коих сотни на один светский салон.

— Ах, молодость, молодость, — доброжелательно улыбнулся Монгрейм. — Пора

сказок, баллад и радужных иллюзий. С чего вы взяли, что я вампир, Бэфросиаст? С

чего вы вообще решили, что они существуют? Граф Дракула? Хочу заметить, он был

мерзейшим человеком, дикарем и фанатиком. Вампиром, конечно, был знатным и

кровушки попил, столько же, сколько и нервов, но в ином плане. А что, собственно,

было ожидать от изгоя? Я говорил, Тэф, хорошего не будет, но женщины в любом

обличии остаются женщинами. Она увлеклась, купилась на его необузданную страсть.

О, сколько безумств было совершено! Но этой паре не суждено было соединиться,

все в прошлом — их тела, любовь, те безумства, что они свершали во имя друг

друга. Печально. Хотя, какая красивая легенда родилась из их страстной любви! А

знаете как? Владислав почил от ран, полученных в очередной битве. Его положили в

гроб, отслужили службу. Но Тэф не могла смириться с его смертью и сделала его

Варн. Он встал из гроба к ужасу своей челяди. Представьте их состояние, когда

они увидели, как он поднимается. Смотрит на них и ничего не помнит. Ах, это было

эффектное зрелище, а уж разговоров и сплетен было — несчесть. Так ведь и вел он

себя после воскрешения странно. Сначала, как Варн, потом, как человек. Тэф не

учла, что из мертвого Варн, как дом из снега — сегодня есть, завтра — нет. Н-да-а,

ничего в мире не происходит просто так. Так ты убивать-то меня будешь или

передумал? Я к тому, что можно расположиться и более комфортно для беседы, если

чуть отодвинуть кол. Кстати, не так уж хорошо он оттесан, занозиться можно.

Бэф хмурился. Он понял лишь одно — Роберт не боится осинового кола. А потом

появился и другой вывод, сделанный из услышанного — Софи может вновь

превратиться в человека, как Дракула.

— Нет, — качнул головой Монгрейм, хитро щуря глаза на юношу. — Софи — Варн. И

как Солнце не станет Луной, так и Луна не станет Солнцем. Истинная Варн

рождается из живых…

— Но вы сами сказали! — Бэфросиаст даже забыл, что пришел убить Роберта: сел

на постель, положив кол на колени и принялся выпытывать. — Объяснитесь, граф!

Вы специально путаете меня? Говорите одно, потом опровергаете сказанное. Как

вернуть Софи? Она, она вампир, да? Или Варн? Да в чем разница?!

— О, мой мальчик, разница есть. Вампир — это любое существо, живущее за счет

другого без согласия оного. Комар, например. Или твой отец. Его энергетика давно