родственницу в иное существо, — качнул головой Бэф, умиляясь профессору.

— Нет, что вы… но…

— Вас отправят в город.

— Буду вам благодарен, хотя средство перемещения и вызывает некоторую дрожь.

Так вы отказываете мне?

Бэфросиаст вздохнул, поманил Лесс, обнял ее и направился к выходу.

— Постойте же, как нам встретиться, если я надумаю, и все же решусь.

— Как ваш Бог даст, — бросил вожак насмешливо, покидая помещение. Лесс уже

обвила его шею и мурлыкала на ухо любовную песню: и иное его уже не занимало.

— Ну, что, Лиса, не страшно? — хитро улыбнулся Игнат, кивнув на забор, за

которым был расположена учебка СВОН.

— Нет.

— Тогда — вперед. Инструктаж пройдешь у Тропич. Держись его. Если что, телефон

у тебя, жилеткой для твоих слез я не буду, но если по делу… так и быть, в

память о десяти страницах сказки, помогу.

— Когда мы увидимся?

— Как только ты пройдешь начальный курс. Через полгода. Потом спецкурс, и будем

работать вместе. Допишем сказку.

— На сколько страниц?

— А это уж от тебя будет зависеть.

— Я хочу пройти курсы быстрей, чем за год.

Игнат внимательно посмотрел на нее, вложил документы в руку и кивнул:

— Значит, встретимся раньше, — и, развернувшись, шагнул к машине.

Алиса проводила его разочарованным взглядом: ей хотелось более теплого прощания,

все-таки не чужие уже… Хотя в любви друг другу не клялись и к аналою не

собирались.

`Но кто знает, может, и это впереди светит', - улыбнулась своим мыслям Сталеску,

еще раз посмотрела на ворота, в которые ей придется войти, чтоб вновь

встретиться с Гнездевским. И поправив лямку дорожной сумки, решительно

направилась к ним.

`Полгода, всего лишь полгода, и мы встретимся, Игнат. Ты поймешь, что не зря

сделал на меня ставку', - думала Алиса, подавая верительные документы лейтенанту

на корпункте.

Мужчина оглядывал ее, она — его: не молод, виски с сединой, но крепкий настолько,

что ясно — любому молодому фору даст. Выцветшие глаз смотрели из-под козырька

фуражки холодно и чуть презрительно. Видимо, не впечатлила его новая курсантка.

— Сержант Тропич, — разжал твердые, обветренные губы мужчина. А голос такой же

бесцветный, как и глаза, и лицо.

— Курсантка Сталеску…

— Курсант, — поправил сержант. — Вы отменили свой пол, войдя в эти ворота.

Раз.

Алиса промолчала — жираф большой, ему видней, а что там — раз и два — время

покажет.

— Ваше имя?

— Алисия.

— Ваше имя Лиса. Два. Повторите.

— Два.

Сержант с полминуты смотрел на нее, силясь понять, откуда этакого олигофрена

выкопал капитан Гнездевский. Но ответа на каменном лице курсантки не нашел и

заскучал — поджал губы, оглядел ворота и ПП за спиной девушки.

— Вторая попытка, — выдал совершенно ровным, лишенным каких-либо эмоций

голосом.

— Лиса. Курсант Лиса.

Сержант тут же качнулся к ней и, неожиданно светло улыбнувшись в лицо,

проворковал:

— Как вас зовут?

Алиса моргнула: нет, ошибся Игнат, сержант не странный — абсолютно чокнутый.

— Курсант Лиса, — проблеяла в ответ милейшим тоном, скопировав улыбку мужчины.

— Неверно, курсант. Мой тон предполагал другой ответ. Какой? — опять ровный

голос робота и поза заправского служаки.

— Алисия, — не сдержавшись, вздохнула та: трудно ей придется. Тропич явно не

Стокман, покрепче орешек, поизвилистей в мозговой географии.

— Верно. Вот вам первый урок, курсант. Будьте внимательной, всегда слушайте и

смотрите и выдавайте человеку то, что он желает. Ответы должны быть адекватны

вопросу, а ваши действия равноценны затратам. Мой размер обуви?

Алиса хлопнула ресницами и покосилась на ботинки мужчины: