краю ущелья. Один неверный шаг, один неправильный жест, одно неосторожное слово

— и домой он уже не вернется. Как минимум полетит на дно ущелья, причем камнем.

Люди ведь настолько не развиты, что до сих пор не научились летать.

Старик смущенно посмотрел на Бэф и попытался подобрать слова для своей

впечатляющей речи. Вожак спокойно ждал и даже не шевелился. Лесс же нетерпеливо

зафыркала и хлопнулась прямо на россыпь камней, принялась скалиться, подгоняя

человека, но добилась прямо противоположного результата. Тот истолковал ее

мимику, изданные звуки, как проявление явного недружелюбия и окончательно

растерялся, оробел.

`Еще звук и мы останемся здесь до утра', - предупредил ее Бэф. Лесс заворчала и

надулась, но скалиться перестала. В повисшей тишине старик переводил

затравленный взгляд с вожака на девушку, силился взять себя в руки. Удавалось

медленно и с трудом.

— Мы уже пару раз общались с вами, профессор, и вы чувствовали себя много

раскрепощеней, чем сейчас. В чем же дело?

— Прошлый раз, уважаемый Бэфросиаст, наши дискуссии имели сугубо научную основу.

Интерес к затронутым темам был обоюдным. К тому же я понятия не имел, с кем имею

честь… Вы представились графом Рицу….

— А нужно было представиться Варн и долго нудно объяснять вам, кто мы? Тем

самым опровергнуть многие из ваших утверждений, превратить ваши научные труды в

подобие фельетонов? — с насмешкой спросил вожак.

— Э-э, я не то хотел сказать…

— Вы утомляете меня и моих братьев, профессор. Я слышал, что на ваших лекциях

не спят даже умаянные наукой студенты, что делало вам честь. Однако сейчас не то

что студент, я готов заснуть. Мне не понятна причина вашего явления сюда, я

хотел узнать ее, но теперь склоняюсь к мысли, что спокойно проживу и, не узнав

ее.

— Извините, уважаемый Бэфросиаст, мое предположение, что я встречу именно вас

оказалось верным и я несколько растерян. Согласитесь, не каждый день логика дает

трещину в утверждениях, незыблемых догмах человечества, а то, что относится к

сфере интуитивного подтверждает свое наличие и утверждает себя в плоскости

материального мира…

— Профессор, мне очень нравилось беседовать с вами в Любице, но хочу заметить,

мой интерес был удовлетворен вами сполна, и здесь не фешенебельный курорт, не

отель для знатных представителей вашего человечества. Я занимал ваше время, но

отплатил за то, дав несколько идей, указав на огрехи в ваших теориях эволюции и

существования, сходных с человеческими расами. А чем вы отплатите мне за отнятое

время?

— Я помогу вам.

— Разве я нуждаюсь в помощи? — спросил Бэф.

— Возможно, сейчас нет, но никто не знает, что будет завтра.

— Завтра будет то же, что вчера и сегодня. Сначала встанет солнце, потом его

сменит луна и ничего не изменится, как не меняется уже несколько сот лет.

— Ваше утверждение слишком категорично. Не могу с вами согласиться…

— А я и не прошу, — в голосе Бэф появились стальные нотки. Он встал и шагнул к

ущелью. — Спор бесцелен и неуместен. Прощайте, профессор, надеюсь, вы найдете

дорогу домой. Но если нет — вызовите службу спасения.

— Постойте, господин Бэфросиаст! — взмолился мужчина. — Не уходите, у меня

очень важный разговор к вам.

— Я так не считаю, — буркнул Бэф и стал таять в темноте на радость Лесс. Она

уже с ликованием взвилась с места и полетела за вожаком, как услышала отчаянный

вопль профессора:

— Не уходите, умоляю вас, я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи!

Бэфа развернуло в воздухе от удивления. Он вернулся, завис над валуном и пытливо

воззрился на старика:

— Я не ослышался: вы прибыли сюда, чтоб просить о помощи меня?

— Да, да уважаемый Бэфросиаст! Я готов встать на колени, только выслушайте меня,