— Садитесь. Любите рок?

— Нет, что-то я охладел к нему в последнее время, — поморщился Варн.

— Хорошо, поищу классику. Где-то была…Хотя, зря. Рок вечен. Живые голоса,

живая музыка нетленная. Мы с вами умрем, а она останется.

`Надеюсь, я ее переживу', - хмыкнул мужчина, оглядывая помещение.

Ничего примечательного: стандартный интерьер гостиничного номера, в котором

живет легкомысленная и немного неряшливая особа. На стойке под телевизором

засушенный букетик незабудок, томик стихов с розовой лентой-закладкой. Ряд

дисков фривольного характера, на полу розовые тапочки с пушистым мехом. Вокруг

музыкального центра внушительная стопка флешек, раскиданных дисков. Открытая

дверь в спальню, где видна смятая постель. На пуфике валяется золотистый пеньюар,

на трельяже кавардак из баночек с кремами, пудрой, флакончиков духов, лака,

губной помады. Посередине на полу стоят замшевые полусапожки на тонкой шпильке.

Именно они и не понравились Бэфросиасту. Мало они стояли ровно, носок к носку,

чуть не по линейке, были явно новыми, так еще и смотрелись слишком элегантно для

столь экспрессивной особы, что пыталась изобразить девушка. Взгляд Бэф мгновенно

выхватил и другие неувязки — превалирование розовых и золотистых цветов, притом,

что сапожки были сиреневыми, а на мадмуазель была надета свободная светлая

блузка с черным геометрическим рисунком на груди и черные обтягивающие брючки.

Что говорит о присутствии вкуса и чувства стиля, а не отсутствии оного.

Ступни девушки босые при том, что рядом стоят тапки. Темно-синий педикюр,

маникюр. Черные, с синеватым оттенком волосы. Сама ухоженная и аккуратная,

стройная, гибкая как лоза. Но с грацией в натянутых отношениях — плавные

движения переходят к резким. Нервничает? Бэф почувствовал бы.

При всей легкомысленности созданного антуража девушка подобное впечатление не

создавала, диссонируя острым, слишком внимательным взглядом с прилипшей к ее

накрашенным губам улыбкой. Такой не подойдут те розовые бантики, цветочные

заколки со стразами и тонкие браслетики, что кинуты на столе. И вряд ли она

знает, как носить изящную обувь.

Девушка, наконец, отыскала диск с классической музыкой и получила поднос с чаем.

Молча. Тогда как пару минут назад усиленно возмущалась. Дала чаевые с

трогательно-кроткой улыбкой и ласковым голосом попросила дубль заказа плюс

пирожное.

Бэф еле сдержал смех, сложив все воедино и представив, как вытянется лицо

девушки, если он спросит: Вы случайно не агент разведки приставленный ко мне?

Забавная ситуация. Предсказуемая. Зря он зашел в надежде развеяться. Все ясно у

порога. Минут десять разговора, и он начнет зевать со скуки, слушая заранее

отрепетированные, отредактированные реплики, вопросы, ответы. Неужели нельзя

было послать более высококлассных специалистов?

Впрочем, десять минут тоже нужно как-то убить.

Бэфросиаст сел, вальяжно раскинув руки по спинке дивана, и с насмешкой уставился

на глупышку.

— Еще немного и вы начнете зевать, — заметила она, проходя мимо. Поставила

Вивальди и села напротив Бэф, поджав ноги:

— Меня зовут…Нет, сначала представьтесь вы.

— О, а я думал, вы сейчас скажете: а как вам больше нравится?

— Меня зовут Алиса.

— Это ваше настоящее имя? — не скрывая иронии, спросил Бэф.

— Нет, взяла напрокат. Так как вас зовут, мистер Остроум?

— Бэфросиаст.

— То же взяли напрокат? Застрелите того, кто вам его презентовал, —

рассмеялась девушка.

— Это родное имя.

— А-а. Не повезло.

— Отнюдь.

– `Отнюдь'… Вы отпрыск дворянской фамилии?

— Граф.

— Ничего себе! Настоящий?

— Всамделишный, — не сдержал улыбки Бэф. Ее искреннее любопытство было забавно,

смех — заразителен. Запаха лжи не чувствовалось. Девушка не играла. Это и