Умник. Прямая, мой взыскающий истины друг, прямая. Вы же сами знаете — коротка жизнь сперматозоидов. Всех, кроме одного. Тот один, которому посчастливилось слиться с яйцеклеткой, преображается в новое существо, огромное, умное, подобное Богу. Он начинает жить новой жизнью, красивой, светлой, на зеленой траве, под голубыми небесами. Он живет долго, очень долго, практически вечно.

Вы скажете: нет ничего вечного, и будете правы. Но, судите сами: протяженность всей нашей сперматозоидной жизни в масштабе времени этого существа равняется примерно неделе. Одной неделе! Семьдесят его лет — это как три с половиной тысячи наших жизней! Представляете себе — прожить три с половиной тысячи жизней! Вместо одной. Это ли не вечность? Это ли не бессмертие?

Верняк. И этого вы хотите? Бессмертия?

Умник. Угу.

Верняк. А не надоест? Три тысячи пятьсот жизней — что вы с ними делать будете?

Умник. Как что? Жить. Что еще с жизнью делают? Посмотрите вокруг… (делает широкий жест) Что вы видите? Темная, душная, вонючая дыра… казалось бы — кому тут жить захочется? А мне вот хочется. Смешно? Согласен, смешно… но факт ведь — хочется! А там, вы только подумайте — свет, и небо, и трава, и книги, и прочие неимоверные чудеса… Это ж с ума сойти — как мне всего этого хочется! Тут и вечности мало покажется…

Верняк. (задумчиво) Что ж… Звучит логично… Одно непонятно — почему же тогда вы лежите в своей канаве? Почему не ходите, как все, не ищете ваше бессмертие?

Умник. Да с чего же вы взяли, что я не ищу? Просто каждый ищет по-своему. Вы ведь не будете отрицать, что, по крайней мере, на настоящий момент все мы находимся в одной и той же точке? Чем тогда мой метод поиска хуже любого другого? Результаты-то идентичны…

(после паузы, неуверенно) Я вам вот что еще скажу, про результаты… хотя нет, это просто догадка.

Верняк. Да что там? Говорите уж всё…

Умник. Еще раз — это всего лишь догадка. Мне и самому в нее верить не хочется… как-то это было бы совсем глупо… Хотя, с другой стороны… как знать. Давайте я вам для начала вопрос задам. Вы вот здесь много ходили… Встречали ли вы за все время ваших странствий хоть одну женщину, за исключением нашей Рачо-нивчо?

Верняк. Н-нет… не встречал. Да и откуда им тут взяться? Сперматозоиды — да, это понятно. Но женщины… их тут и быть не должно.

Умник. Вот! И я о том же! Их тут быть не должно! Понимаете?

Верняк. Нет, не понимаю. К чему вы ведете?

Умник. Откуда тогда Рачо-нивчо тут взялась?

Верняк. (неуверенно) Ну-как… Она же сперматозоидом прикинулась. Феминистка. Флуктуация. Ошибка природы.

Умник. Я и сам так думал, пока сегодня ее не увидел. А как увидел, так сразу подумал: что-то тут не то.

Верняк. О чем вы?

Умник. Да всё о том же. Что, если она и есть…

Верняк. (вскакивает) Да что вы, рехнулись? Совсем с ума сбрендили в своей канаве? Вы хоть сами слышите, что вы говорите? Надо же такую чушь изобрести!

Умник. (с надеждой) Да? Вам это тоже чушью кажется? Ну дай-то Бог! Я ж говорю вам — догадка… Мне и самому — не то что верить — даже думать об этом не хочется. Как-то настроение сразу портится.

Пауза. Умник снова поднимается.

Умник. Ладно. Мне пора. Прощайте.

Верняк. (протягивает руку) Прощайте.

Умник. (неловко) Вы уж меня извините… Я убийцам руки не подаю. (уходит)

Верняк. (вслед Умнику) Ты ж мне сам его дал, подонок!

Верняк еще некоторое время стоит на месте, ощупывая карман, затем быстро уходит в противоположную сторону. Воцаряется полная темнота.

Светает. На сцене лежит Амбал — на том же месте, где заснул накануне. Входит Рачо-нивчо с охапкой травы.

Рачо-нивчо. (оглядывается) Он, что, один тут заночевал? А где же остальные? И работник куда-то запропастился… Ушли уже, наверное. Как же так, без завтрака… Только этот здоровяк дрыхнет. (смеется) Надо же — богатырь, и сон у него богатырский. (подходит к Амбалу, наклоняется) Аа-а-а!! Аа-а-а-а!!