Вбегает заспанный Хитрец.

Хитрец. Что? Что случилось? Что ты кричишь?

Рачо-нивчо. Аа-а-а! Убили! Смотри! Убили!

Рачо-нивчо бросается к Хитрецу, как бы ища защиты. Хитрец успокаивающе поглаживает ее по спине.

Хитрец. Подожди, милая… подожди… не бойся. Ну что ты дрожишь-то, как осиновый лист? Мертвого бродяги не видала? (мягко отстраняет Рачо-нивчо) Ну-ка дай-ка мне посмотреть.

Хитрец подходит к телу, переворачивает его на спину. В груди Амбала торчит нож.

Хитрец. Ага. И впрямь убили. Ночью ножом кто-то пырнул. (обшаривает карманы мертвеца) И ограбили. Карта у него была… всё взяли.

Рачо-нивчо. (в ужасе указывает на нож) Нож… нож…

Хитрец. Что — нож?

Рачо-нивчо. Нож это — твой! Это твой нож! Я узнала!

Хитрец. (наклоняется) Не городи чепуху, дура! Не мой это нож. Похож, это правда. Все ножи похожи. Но не мой. У моего вот тут, на рукоятке, щербина была. А у этого нету. Думай, что говоришь, идиотка.

Рачо-нивчо. А где твой нож? Покажи!

Хитрец. Нету! Ну нету его у меня! Помнишь, вчера работника за барсуком посылал? Тогда ему и отдал. А теперь вот — ни ножа, ни барсука, ни работника… Один мертвец… без карты.

Рачо-нивчо начинает рыдать. Она сидит на полу, раскачиваясь из стороны в сторону и обхватив голову руками. Хитрец робко подбирается к ней и трогает за плечо.

Рачо-нивчо. (вскрикивает, как ужаленная) Ай!.. Не смей ко мне прикасаться!

Хитрец. Вот-те на… Это почему? Муж я тебе или не муж?

Рачо-нивчо. (сквозь слезы) Ты это… сердцем чую — ты…

Хитрец. Ну что ты несешь? Хочешь, докажу тебе, что это не я? Мы с тобой вчера спать вместе пошли, так ведь? — Так. Я ночью вставал? — Нет. Утром кто раньше поднялся? — Ты. Когда же мне его убивать было?

Рачо-нивчо. (всхлипывая) Поклянись, что не ты.

Хитрец. Ну, это пожалуйста. Чем поклясться-то?

Рачо-нивчо. Поклянись домом нашим, который мы еще не построили.

Хитрец. (торжественно, подняв руку) Клянусь! Клянусь домом нашим, который мы построим, клянусь детьми нашими, которых ты родишь, жизнью своей клянусь — не убивал я его. Довольна?

Рачо-нивчо. (кивает, продолжая всхлипывать) Детьми-то зачем? Ладно — дом, но детьми-то зачем? Я тебя просила — детьми? (разражается новыми рыданиями)

Хитрец. (с досадой) Ну вот, опять не угодил. Поймешь вас, баб…

Пауза. Рачо-нивчо продолжает плакать.

Ну хватит уже… ты ж так потоп тут устроишь. Что это по нем так убиваешься? Или было чего между вами? Ну? Говори!

Рачо-нивчо. (кричит ему сквозь слезы) Дурак ты мохноногий! Беременная я! Понял? Ребенок у нас будет! Ребенок!

Хитрец. (ошеломленно) Что? Ребенок?.. (в смятении) это ж надо же… ребенок… как же это?

Рачо-нивчо. Да вот так же! (издевательски) Этим в это тыкал? Вот тебе и ребенок! Надо же — какая неожиданность!..

Пауза. Рачо-нивчо сидит на том же месте, то успокаиваясь, то снова принимаясь плакать. Хитрец в смятении бегает по сцене, жестикулируя и собираясь с мыслями. Наконец, с видом человека, принявшего ответственное решение, подходит к Рачо-нивчо.

Хитрец. Значит так. Слушай сюда. Я вот что решил. Ребенок — это уже дело серьезное. Так что хватит шляться по дорогам. Буду дом ставить. Вот. Прямо здесь. И трактир с постоялым двором. Место тут для трактира самое подходящее — не зря ведь мы здесь всех своих старых знакомцев встретили. Значит, тянет это место путников, приманивает. А тут как раз — трактир. Пожалуйте, гости дорогие, платите денежку.

Хозяйкой будешь. Кухня у тебя будет большая, кастрюль и сковородок — сколько душа пожелает. Дом просторный поставим, в два этажа, с балконом, чтоб чай пить вечерами. Детей мне нарожаешь — сынов, дочек — чтоб помогали. Будем копить им приданое, женить, да замуж выдавать. Будем внуков нянчить. И помирать тут будем, и дети наши тут нас похоронят. Вот.

Рачо-нивчо. Господи, счастье-то какое! Наконец-то!

Хитрец. Вот.

Рачо-нивчо. Когда же начнем?