– Да, разумеется, - ответил я, - но мне надо перезаписаться на прием к моему врачу.

– Конечно.

– Мы еще увидимся?

– Да, - сказал он и пошел к больничной стоянке. Он так и не оглянулся.

В 1987 он объявился вновь, пока Рут была на рынке, а я косил и надеялся на то, что глухие удары в затылке не были началом мигрени и, зная при этом, что это, конечно же, была она. Я страдал ею с тех пор, как побывал у того мальчика в " Целебных рощах". Но вряд ли он был тем, о ком я думал лежа в темноте с мокрой тряпкой на глазах. Я думал о той девочке.

В этот раз мы пошли навестить женщину в Сент Джудс. Когда я поцеловал ее, она положила мою руку на свою левую грудь. На единственную, которая у нее осталась; вторую ей уже отрезали.

– Я люблю вас, сказала она со слезами. Я не знал, что на такое ответить. Бывший морской пехотинец стоял в дверях, ноги на ширине плеч, руки за спиной. Строевая стойка - "вольно".

Прошли годы, прежде чем он появился снова: в середине декабря 1997. Этот раз был последним. К тому времени моей проблемой стал артрит, который ею остается и по сей день. Коротко постриженные торчащие ежиком волосы бывшего морского пехотинца почти все поседели, а морщины, спускавшиеся от уголков его губ к подбородку, так углубились, что он стал походить на куклу чревовещателя.

Он отвез меня к съезду с шоссе I-95, где случилась авария. Грузовой автофургон столкнулся с Форд-Эскорт. Эскорт был помят довольно прилично. Парамедики укладывали шофера, мужчину средних лет на носилки. Полицейские разговаривали с водителем автофургона, одетым в униформу, который был невредим, но который, казалось, был в шоке.

Парамедики захлопнули двери машины скорой помощи и бывший морской пехотинец сказал:

– А теперь, шевели задницей.

И я понес свою старую задницу в сторону машины скорой помощи. Экс-пехотинец протолкнулся вперед, указывая на что-то:

– Эй! Эй! Что это - медицинский браслет?

Парамедики оглянулись; один из них вместе с полицейским, который до этого разговаривал с водителем автофургона, направились туда, куда указывал бывший морской пехотинец. Я открыл задние двери машины скорой помощи и пополз к голове водителя Эскорта. Одновременно, я сжимал в руке карманные часы моего отца, которые я носил с тех пор, как он презентовал их мне в качестве свадебного подарка. Их тонкая золотая цепочка была прикреплена к одной из петель моего пояса. Но для того, чтобы ее отцепить времени не было. Поэтому я просто сорвал ее.

Человек на носилках таращился на меня из мрака машины, из его шеи сзади выпирало что-то похожее на дверную ручку обтянутую блестящей кожей.

– Я не могу пошевелить этими чертовыми большими пальцами на ногах, сказал он.

Я поцеловал его в уголок рта (я полагаю, что это место имело какое-то особое значение) и стал пятиться к выходу, когда один из парамедиков схватил меня.

– Какого черта ты тут делаешь?
– спросил он.

Я указал на часы, которые сейчас лежали рядом с носилками.

– Я нашел их в траве. И подумал, что это его...

К тому времени, когда водитель Эскорта уже смог бы сказать, что это не его часы и что выгравированные инициалы на внутренней стороне крышки ничего ему не говорят, мы бы уже ушли.

– Вы нашли его медицинский браслет?

Парамедик посмотрел на меня с отвращением.

– Это был просто кусок хромированного железа, - сказал он.
– Убирайся отсюда.

И затем добавил, смягчившись.

– Спасибо. Могли бы оставить их себе.

Это было правдой. Я любил эти часы. Но... в тот момент, у меня, кроме них, под рукой ничего не оказалось.

– У тебя кровь на руке, - сказал экс-пехотинец, когда мы поехали обратно к моему дому. Мы были в его машине - в Шевроле-седане непонятной модели. На заднем сиденье лежал собачий поводок, медаль Святого Христофора на серебряной цепи, свисала с зеркала заднего вида.

– Ты должен ее смыть.

Я пообещал, что так и сделаю.

– Мы больше не увидимся, - сказал он.

Я подумал о том, что сказала негритянка про Аяну в тот раз. Я годами не вспоминал этих слов.

– Мои сны закончились?
– спросил я.

Он выглядел озадаченным, затем пожал плечами и сказал:

– Это твое дело, я ничего не знаю наверняка про твои сны.

Я задал ему еще три вопроса, прежде чем он меня высадил в последний раз и исчез из моей жизни. Я не ожидал, что он на них ответит, но он сделал это.

– Все те люди, которых я поцеловал - они будут делать то же самое с другими? Целовать их и те будут исцеляться?

– Некоторые - да, - ответил он.

– Так это и работает. Другие этого не смогут. Он пожал плечами.
– Или не захотят - результата не будет в любом случае.