— Мы уедем с тобой, Яношка, сердечко мое! На коляске, в Вену. Но, лошадка, но! На перекладных поскачем, на четверке лошадей с бубенцами. Но, Буланый, но, Ветерок! А Яношка у меня на руках. Яношке дадут сладкого лекарства, ручки и ножки у него станут сильными, спинка и грудка выпрямятся, станет он таким же парнем, как все остальные. Домой пешком вернемся! Без костылей! «Вот это да! — скажут. — На телеге уехал, пешком вернулся!»

В конце концов она рассмешила и маленького уродца.

Эвила побежала к лавочнику, купила у него теплую куртку, шапку, бурки для ребенка, но и половины полученных денег не смогла истратить. Она решила, что остальные вернет доброму барину.

Затем девушка отправилась в церковь. Знакомые спрашивали ее, почему она одна. Где же Петер? Эвила отвечала, что сегодня его не видела. Правда, врать перед обедней в праздничный день грешно. Но бывают случаи, когда солгать заставляет долг. Долг женщины, девушки скрыть, что ее избил муж или жених.

Бог эту ложь прощает, а люди ее требуют.

Петер Сафран в церковь не пришел.

Эвила, к стыду своему, должна была одна выслушать, как их в третий раз оглашали с амвона. Все равно из этого теперь ничего не выйдет.

Однако после полудня она сильно загрустила: значит, она навеки покидает родной край? Оставляет жениха, подруг, все привычные вещи и едет далеко-далеко, куда и птица не долетит.

Эти грустные мысли и подтолкнули ее отправиться вечером в лес и поискать Петера Сафрана.

Эвила догадывалась, где он может быть.

В глубине леса на дне котловины была тайная корчма, где во время рекрутского набора собирались парни, которых должны призвать, и жили там неделями, пока комиссия не уезжала в другое место. Никто их не выдавал.

Эвила наугад пробиралась через заросли и мелколесье, ночь была темной, лес еще чернее. В стороне на склоне горы, перекликаясь, выли голодные волки. Девушка тряслась от страху, но все же во что бы то ни стало решила отыскать жениха, хотя знала, что тот снова изобьет ее. По пути она нашла дубинку, и теперь колотила ею по встававшим перед ней кустам: «Пошел прочь, волчище!» Сердце ее дрогнуло, когда какой-то зверь, ею же вспугнутый, выскочил вдруг из-за куста. Долина опускалась все ниже, становилась все темнее, но девушка не отступала. Наконец она заметила в темноте одинокое светящееся оконце. Это и была корчма.

Эвила радостно поспешила к дому. Подойдя ближе, она услышала звуки волынки и визгливые крики. В корчме вовсю веселились.

Девушка тихонько подкралась к освещенному окну и заглянула внутрь.

В доме отплясывали парни и несколько знакомых ей бабенок, которых Эвила всегда старалась избегать из-за их любви к сквернословию. Волынщик играл, сидя на плетеной скамейке.

Среди парней Эвила узнала Петера Сафрана. Он был весел, плясал и так подпрыгивал, что кулаками доставал до потолочной балки. Плясал он с девицей, на щеках которой венскими румянами были наведены два круглых пятна.

Мускулистыми руками Петер подхватил девушку за талию, подбросил в воздух, вновь подхватил и поцеловал в обе щеки.

Как он может целовать эти намалеванные румянами круглые красные пятна?

Эвила отпрянула от окна и повернула обратно к лесу, к кустам, где выли, перекликаясь, волки, но теперь у нее даже дубинки не было, которой можно было бы колотить по кустам, приговаривая: «Пошел прочь, волчище!»

К вечеру Феликс Каульман еще раз зашел к Ивану.

— Друг мой! Я пришел к тебе снова, чтобы спросить, не хочешь ли ты все же принять мое предложение?

— Нет, не хочу.

— Значит, отказываешься категорически?

— Я нелегко меняю свои убеждения.

— Хорошо. Я, en bon enfant, [16] предложил тебе союз и снова по-рыцарски повторяю: раз ты не хочешь действовать со мной заодно, я начну осуществлять свой план без тебя, но двери для тебя всегда открыты, и ты сможешь вступить в дело, когда мы добьемся успеха. И давай останемся, как прежде, добрыми друзьями. Ты простишь меня, если я подберу алмазы, по которым ты ходишь, и разгадаю их чарующие тайны?

— Даю тебе полную свободу.

— Я ею воспользуюсь и со временем напомню тебе о твоем разрешении.

Иван нахмурил лоб и про себя подумал: «Интересно, что он может у меня забрать? Шахту не может — по горному уставу у меня на нее законное право. Станет копать на соседней земле? Пожалуйста! Мне своего хватает».

— Желаю тебе успеха во всех твоих начинаниях! Спасибо за управляющего.

На этом они расстались.

На другой день на рассвете Иван на минуту проснулся от звука почтового рожка, возвестившего об отъезде Феликса.