Что случилось? Откуда взялся этот грохот, от которого до сих пор содрогается земля и гудит воздух?

Следующее мгновение принесло ответ.

В кромешной тьме среди строений акционерного участка вдруг взметнулся ослепительный столб пламени, а через мгновение раздался еще один взрыв, сильнее прежнего, отчего все окна в домах разлетелись вдребезги, а треснувшие трубы рассыпались по крышам, и воздушная волна страшной силы прижала Ивана к дверям дома.

И при свете адского пламени Иван увидел, как у его шахты, опустившись на колени, стоят рабочие; на их лицах, освещенных огнем, застыло выражение страха. На пороге ближайших домов — силуэты женщин, детей; мгновенный приступ ужаса сковал их.

А вся долина подобна рухнувшему кратеру вулкана, подобна Гоморре, когда она под огненным ливнем погружалась в Мертвое море.

Страшное пламя достигало небес, словно показывало тучам, как должна полыхать молния, — но таких раскатов никогда не повторить грозе.

Через две минуты пламя утихло, вся долина снова погрузилась в кромешный мрак, и лишь над акционерной шахтой застыло легкое белое облако.

— Соседняя шахта взорвалась! — не помня себя, отчаянно закричал Иван, словно этот адский грохот и без того не разбудил всех, кого оставил в живых. — На помощь, люди!

Теперь в голове уже не осталось места для мыслей, что «мир устроен скверно», что «все люди — враги ему», он знал лишь, что под землей случилось страшное, никакими словами не передаваемое несчастье и теперь уже не важно, чья это земля.

— На помощь, люди! — еще раз крикнул Иван, кинулся к колоколу и принялся бить в него, что есть силы.

Через минуту отовсюду стали сбегаться его рабочие, и все кричали: «Соседняя шахта взорвалась!» — словно был среди них хотя бы один, кто не знал этого.

Потом наступила долгая, немая тишина. Шахтеры с лампами в руках обступили Ивана и вопрошающе смотрели на него, ожидая, что он решит.

— Мы должны спасти их! — это были первые слова, которые произнес Иван.

Он угадал их мысли!

Погребенных под землей (а может статься, еще живых?) должны спасать те, кто остался под небом господним. Здесь нет больше врагов, есть только люди.

— Тащите воздушный насос и черпаки, да живее! — распоряжался Иван. — Всем приготовить повязки для рта. Захватите с собой инструмент, чтобы пробивать завалы, несите веревки, лестницы и резиновые сапоги. Здесь останутся только женщины. За дело!

Кое-как натянув на себя одежду похуже, Иван взвалил на плечо железный лом и заторопился вперед, расчищать рабочим дорогу к акционерной шахте.

Новые хозяева надежно огородили свои владения, чтобы подводы Ивана не могли проехать напрямик.

На воротах висело объявление, написанное крупными буквами: «Входить без разрешения строго воспрещается!»

До того ли сейчас было, чтобы спрашивать разрешения!

Поскольку ворота были закрыты, Иван поддел запор железным ломом, петли хрустнули, и ворота распахнулись.

Люди не дожидались, пока впрягут лошадей в повозки с насосами, они впряглись сами человек по десять и, подталкивая, тащили повозки к шахтным колодцам по дороге и по бездорожью — где как было ближе.

Они двигались во тьме, словно целый сонм гонимых куда-то призраков: у каждого к поясу была привешена лампа.

А вскоре появилось и другое освещение. От сильного сотрясения рухнула одна из стен небольшого металлургического завода возле акционерной шахты, и пламя раскаленных плавильных печей вмиг озарило красным светом всю округу.

Рабочие разбежались кто куда, спасаясь от потока расплавленного железа.

При свете пламени подоспевшим к шахте людям открылось ужасающее зрелище.

Круглые воздухоотводные трубы над шахтой взлетели в воздух все до единой, и на тысячи саженей вокруг земля была усеяна кирпичами от них.

Перевернутую подъемную клеть из литого железа отбросило далеко от шахты, а от всей надшахтной постройки сохранилась только одна стена: из нее торчали искореженные железные полосы. С крыш расположенных поблизости крупных строений начисто сорвало всю черепицу.

Северный колодец шахты обвалился, а роскошно отделанный каменный портал походил сейчас на вход в заброшенную каменоломню; камни громоздились друг на друга.

Камни, балки, железные брусья, уголь и бут, — все было перемешано страшным образом, словно при извержении вулкана.

И душераздирающий плач!

Десятки и сотни женщин и детей. И, видимо, столько же вдов и сирот.

Их мужья, их отцы заживо погребены тут же, у них под ногами, и они не в силах их спасти.

Несколько человек — скорее из безрассудства, чем из храбрости — пытались в одиночку проникнуть в горловину рухнувшей шахты.