Шрифт:
Поморгал. Вроде вижу нормально. Со стороны я, наверное, выгляжу как зомби какой-то.
Огляделся. Сидящий Отмель подпирает спиной дверь. Правой рукой зажимает рану на плече, в ногах Арден — голова на лапах, язык высунут. Химик в двух шагах возится с Григоровичем. Пригоршня разглядывает потолок. Дальше какие-то незнакомые люди под стеной. Убежище четырнадцатой лаборатории не слишком большое, внутри поместилось человек двадцать. Где-то там лежит Лесник…
Я повернулся — за мной сидел Кирилл, уткнувшись подбородком в колени и обхватив их руками.
Я выдохнул: «Леха там…» — шепот получился громким, — встал, и Отмель сразу сказал:
— Лабус, сядь. Сядь, я приказываю! По инструкции выжидаем час после выброса.
— Мне… — Я сглотнул. — Я…
— Сядь!
Раздались перешептывания.
— Не пугай людей.
Я поджал губы. Хотел разгладить усы, но рука застыла на полпути. Перед глазами стояла мутная пелена. Скрипнув зубами, я зажмурился и сел.
Но я ведь не видел, как погиб Леха. Никто не видел. И Кирилл'за спиной сидит. Живой.
Открыв глаза, я оглянулся, проверяя, не померещилось ли.
Пацан сидел в прежней позе. Может, уснул. Если спит, это хорошо. Это замечательно. Во сне организм восстанавливается, набирается сил. Нервная система успокаивается.
Я сказал:
— Отмель, давай плечо посмотрю.
— Валяй, — вяло ответил он и убрал оружие с колен.
Я подсел к нему. Достал нож, чтобы разрезать лямки разгрузки и куртку вокруг раны.
— Как думаешь, установка сработала? Отмель мотнул головой:
— Лабус, давай не сейчас. Не надо.
Я срезал лямки, потом вспорол куртку. К нам подошел Химик, сел рядом, помог промыть рану. Он, похоже, был единственным, у кого рюкзак оказался при себе. А там и спирт, и контейнер с артефактами, и бинты.
— Как Григорович? — спросил у него Отмель.
Химик казался сосредоточенным и слегка отрешенным. Наверное, размышлял обо всем, что произошло, прикидывал что к чему и делал выводы. Он заговорил медленно, явно думая о другом:
— Многочисленные переломы и тяжелое ранение в живот. Бредит. Талдычит одно и то же про пулю какую-то и рубильник. — Сталкер достал из жилетки пластиковый цилиндр. Голубой свет полился сквозь стенки, выхватывая лица из темноты. — В руке сжимал, я еле вытащил. Вцепился…
Я вздрогнул. Возникла догадка: а ведь наш Кирилл знал все наперед! Взял «пулю» для зарядника из рюкзака Лесника. Перед глазами встала картина: кусты с пологом ржавых волос, на земле валяются примус, портянки, еще какие-то вещи, рюкзак вывернутый. «Пулю» искал тогда Кирилл. Знал, что Григорович не успеет… А может, простое совпадение? Нет. В Зоне не бывает совпадений. Все было предопределено. Все так и случилось. И Кирилл сознательно пошел на смерть. Ведь он ждал, не поворачивал рубильник. Ждал, когда сектант выстрелит. Когда придет время умереть. Чтобы похоронить вместе с собой ту тварь, что поселилась в нем… Но кое-что пошло не так — наверное, он думал, что Курортник спрыгнет к убежищу, а не бросится вытаскивать его, Кирилла, уже почти превратившегося в какое-то другое существо… Он плохо знал Курортника. Я тряхнул головой.
Потом. Выходят в госпитале Григоровича, буду говорить с ним.
Пока бинтовали Отмеля, я все боялся глядеть на часы. Боялся выйти на поверхность и одновременно жаждал этого. Два желания снова разрывали меня на части, я не мог выбрать. Как тогда, у траншеи: бежать на помощь Лехе или вскрыть дверь, привести в чувство Кирилла, набрать код…
Только тогда все решали секунды, а сейчас времени было предостаточно. И это мучило меня.
Пискнули часы Отмеля. Я дернулся.
Он поставил винтовку на приклад. Кряхтя и опираясь на ствол, поднялся. Арден вскочил, ощерился и часто задышал.
— Открываем. Всем прижаться к восточной стене. Пригоршня, Химик, встаньте по сторонам у входа. Я открываю, выхожу, Лабус сразу за мной. Если меня или Лабуса ранят, убьют или еще что-то такое произойдет… — Юра выдержал паузу, обвел взглядом убежище, — то дверь закрыть. Нас не втаскивать обратно. Всем ясно?
Сталкеры кивнули, из темноты раздалось несколько «да» вперемежку с «ясно».
— По команде «открываю»…
— У меня патронов нет, — произнес я. Пригоршня протянул мне магазин.
Я перезарядил пулемет. Отмель набрал код и повернул запирающие рычаги.
— Открываю!
Химик с Пригоршней подняли оружие.
Отмель распахнул дверь, выпрыгнул в траншею, я шагнул в проем. Почему так светло? Солнце ведь село давно. В проходе чисто. Отмель сидит, прижавшись здоровым плечом к двери.
Я забрался на бруствер и замер. Изо рта валил пар. Я опустил пулемет. Ровно светили два прожектора с верхнего яруса установки. Над головой ночное небо, откуда падают крупные хлопья снега. Кругом белым-бело. Снег спрятал трупы мутантов. Укрыл толстым одеялом пепелища. Снежинки кружились, посверкивая в желтых лучах.