– Незаконное правление предателя Маканна закончено. Его обманутых последователей я призываю сохранить верность короне. Народной Страже приказано сдать оружие и самораспуститься; там, где этот приказ не будет выполнен, я призываю верных подданных короны сотрудничать с законными вооруженными силами в их уничтожении, для каковой цели им будет выдано оружие.

Говорила маленькая принцесса Мирна:

– Если мой дедушка жив, он ваш король. Если нет, я - ваша королева, и до тех пор пока я не повзрослею и не смогу править сама, я признаю принца Саймона регентом и протектором королевства и призываю всех вас подчиняться ему.

– Я не услышал ни слова о народном правительстве, демократии или конституции, - заметил Траск. - И вы сказали "править", а не "царствовать".

– Верно, - сознался самозваный принц-протектор. - В демократии есть что-то дурное. Иначе ее не смогли бы победить такие люди, как Маканн, нападая на нее изнутри. Мне не кажется, что она совсем не может действовать, но, как говорят инженеры, "проект недоработан". На сломанной машине опасно ездить, пока поломку не нашли и не устранили.

– Надеюсь, вам не кажется, что феодализм по-клинковски лишен недоделок? - Лукас привел пару примеров и процитировал фразу Харкамана о варварстве, идущем сверху вниз, а не снизу вверх.

– Может быть, - добавил он, - в самом понятии правительства есть что-то, не способное работать. До тех пор пока Homo sapiens terra остается диким зверем - каким он был и будет, пока через миллион лет не превратится во что-то иное, - стабильное правительство, полагаю, останется квадратурой круга политологии, как было невозможным превращение элементов, пока его пытались осуществить химическими методами.

– Тогда будем жить, как сможем, и надеяться, что в следующий раз получится лучше, - ответил Бентрик.

На телескопических экранах рос Малвертон. Флотский космопорт, где Лукас приземлялся два года назад, лежал в руинах, засыпанный обломками разбомбленных на земле кораблей и опаленный термоядерным огнем. В самом городе - в воздухе, на земле, на крышах домов - шли бои. Видимо, их вели независимые викинги. Королевский дворец, еще не взятый, стоял в центре одного из водоворотиков, на которые распалась наземная битва.

Пэйтрик Морланд отправился с первой волной десантников с "Немезиды". Гильгамешец, как и положено грузовозу, имел большие грузовые люки. Теперь из них посыпались машины - от десантных катеров и стофутовых воздушных лодок до воздушной кавалерии. Потом первые машины коснулись земли, обстрел с воздуха прекратился, и десантники, то и дело отстреливаясь, начали расходиться по периметру.

Траск и Бентрик уже надевали боевые скафандры, когда в оружейную зашел двенадцатилетний граф Равари и принялся подбирать себе шлем по размеру.

– Никуда ты не пойдешь, - начал его отец. - Не хватало мне еще за тебя волноваться...

Это был неверный подход.

– Граф, - перебил Лукас, - вам придется остаться на борту. Как только положение стабилизируется, принцесса Мирна спустится на землю, и вы будете ее лично сопровождать. И не думайте, что вас затирают. Она кронпринцесса и через несколько лет станет королевой, если уже не стала. Это будет отправная точка вашей военной карьеры. Во всем флоте не найдется офицера, который бы не позавидовал вам.

– Вы правильно с ним обошлись, Лукас, - заметил Бентрик, когда мальчик ушел, страшно гордый возложенной на него ответственностью.

– Я сказал ему чистую правду, - ответил Траск и секунду помолчал, ошарашенный пришедшей в голову мыслью. - Знаете, через пару лет она станет королевой. Королевам нужны принцы-консорты. Ваш сын - отличный паренек; мне он понравился с первого взгляда, а теперь просто полюбился. Ему самое место на троне рядом с королевой Мирной.

– Нет, это невозможно. Дело не в родстве - они, кажется, шестнадцатиюродные кузены. Но люди скажут, что я воспользовался своим положением, чтобы посадить сына на трон.

– Саймон, как монарх монарху - вам еще многому надо научиться. Один урок вы уже усвоили - правитель должен быть готов применить силу и пролить кровь для укрепления своей власти. Но вам надо понять еще одно - правитель не имеет права бояться, что скажет о нем народ. И даже что скажет о нем история. Единственный судья правителя - это его совесть.

Бентрик подвигал вверх-вниз транспексовое лицевое стекло шлема, проверил патроны.

– Для меня главное - мир и процветание Мардука. А этот вопрос я обсужу... со своим судьей. Пошли.