Радугой блещут пред смертью валы.

Богу «осанна!» гремит океан…

Вьется, как дым из кадильниц, туман…

Солнцу, великому солнцу привет!

Это ты меня из ночи

Дланью любящей исторг,

Это ты отверз мне очи.

Дал мученье и восторг…

Пред Тобой я только плачу.

В благодарности я нем…

Всемогущий, что я значу?

Как я жалок перед Тем,

Кто хранит нас, кто жалеет

Каждый трепетный листок,

Как дитя свое, лелеет

Непробившийся росток…

Дай обнять любовью жгучей

Целый мир — и всей душой

Дай мне слиться с этой тучей,

С этой грозною волной.

В камне, в воздухе, в былинке

Жизнь я чувствую, любя,

В каждой блещущей росинке,

Солнце, вижу я тебя.

Вот что не призрак, не сон и не ложь…

Боже, молитву мою Ты поймешь…

Стерты все грани меж мной и Тобой —

Лейтесь же. слезы, горячей волной,

Лейтесь; безумные!.. Слов больше нет…

Слава Тебе, показавшему Свет!

Комната во дворце.

Сильвио.

В окно глядит унылый; серый день…

По стеклам дождь стучит однообразно…

И воздух спит; и шелохнуться лень

Туману желтому над улицею грязной.

На сердце вновь знакомая тоска…

Прошел мгновенный жар; и грезы отлетели;

Больной, скучающий, гляжу без дум, без цели,

Как медленно ползут по небу облака.

Где вера, где восторг? Коль утро лучезарно,

Коль ясны небеса, и все кругом светло.—

Мы сразу позабыть готовы скорбь и зло.

И на устах слова молитвы благодарной.

Но тучи набегут — надежда гаснет вновь…

Увы! зависит мысль, сознание свободы,

И вера в божество, и к ближнему любовь —

От цвета облаков, от солнца и погоды.

Какая польза в том, что мог издалека

Без жертвы, как поэт, ты на одно мгновенье

Любить весь род людской в порыве увлеченья?

Смотри; вот пьяница у двери кабака,

Под рубищем бедняк, неведомый прохожий.

Торговка под дождем на площади пустой,

Крестьянин на возу под мокрою рогожей, —

Вот те; кого любить ты должен всей душой;

Кому восторженно ты простирал объятья —

Вот человечество, вот братья!

Хочу к ним жалость пробудить.

Но жизнь, увы! не то, что грезы.

И гадко мне… Прощенья слезы

В очах не могут не застыть…

На что мне мертвое сознанье.

Когда для подвига нет сил…

В душе моей не состраданье.

А лишь порыв к нему, бессильное желанье;

Рассудком понял я любовь — но не любил…

О Боже, все пройти, все муки и сомненья,

Бороться, победить, найти желанный путь —

И вдруг, в последнее мгновенье,

Касаясь истины, упасть в изнеможеньи

И знать, что силы нет к ней руки протянуть!..

Входит Канцлер с бумагами.

Привет царю… Прости, что смею беспокоить;

Указы к подписи…

Сильвио.

Что в них?

Канцлер.

Так, пустяки.

Не стоит и смотреть. Решили мы удвоить

Налоги на крестьян…

Сильвио.

Подай указ.

(Канцлер подает бумагу).

В клочки его!..

(Разрывает бумагу).

Беги скорей; народу объяви,

Что я великое собранье созываю,

Что хочет дать король родному краю

Законы правды и любви.

Канцлер уходит.

Я вновь спасен! скорей за дело!

Мечтательную лень давно пора стряхнуть;

Как муж, не как дитя, на жизнь гляжу я смело,

И свежесть бодрая наполнила мне грудь.

Я рад дождю, я рад, что холодно, и серо,