Кевин промолчал. Просто почувствовал, что все его слова сейчас не будут иметь никакого значения.

— Хорошо, — кивнул Ка Фай. — Джара только что позволила тебе ухватить отблеск истины.

— Если бы я еще понял, что это за отблеск, было бы вообще здорово, — проворчал Кевин.

Ка Фай едва заметно улыбнулся:

— Благодаря ночи на скале твоя энергетика изменилась. Очищающий огонь выжег все шлаки, твои энергетические каналы теперь абсолютно чисты. Но дальше все зависит от тебя: ты можешь наполнить их силой, можешь слиться с Силой и сам стать ее частью. А можешь снова забить эти каналы грязью и превратиться в обычного человека. Выбор за тобой.

— Но мне это ничего не говорит, — нахмурился Кевин. — Это общие слова, за которыми ничего не стоит.

— Просто ты еще не чувствуешь, — примирительно заметил джар. — Суть ускользает от тебя, проходит мимо. Если бы не это, одной лишь подсказки Джары для тебя было бы достаточно, чтобы навсегда измениться.

— Так я ведь и говорю о том, что суть от меня ускользает…

Какое- то время было тихо. Молчал Ка Фай, молчал и Кевин. Наконец джар продолжил:

— В этом мире, Кевин, очень много самых разных знаний — от того, как забить гвоздь, до того, как манипулировать реальностью. Ты сам уже научился намерением вызывать к жизни какие-то события — взять хоть появления глайдера, спасшего вас в море. Ты захотел, и он появился. Все это очень хорошо, но здесь же таится и опасность формирования определенных стереотипов. Ты уже знаешь, — джар намеренно выделил последнее слово, — что для получения такого-то результата надо действовать таким-то образом. И сейчас тебе важно понять главное: это знание, как и все прочие, ничего не стоит.

— Но ведь это знание спасло нам с Кэтлин жизнь? — возразил Кевин. — Как можно говорить, что оно ничего не стоит?

— Все относительно, Кевин. Еще недавно ты абсолютно точно знал, что человек не может влиять на события своей волей. Сейчас у тебя появилось другое знание — что все обстоит как раз наоборот. Реальность изменилась, старое знание перестало что-либо для тебя значить. Согласен с этим?

— Да. В данном случае прежнее знание было ошибочным.

— Хорошо. А теперь допусти возможность того, что и нынешнее твое знание на каком-то этапе станет ошибочным. Может такое быть?

— Может, наверное, — нехотя согласился Кевин. — И что из этого следует?

— Из этого следует то, что не стоит привязываться к знанию. Создавая определенную картину мира, ты одновременно строишь себе клетку. И чем прочнее картина мира, тем крепче клетка.

— Мне не совсем понятно, что вы называете клеткой.

— Все те ограничения, которые ты на себя накладываешь. Бесконечные «нельзя», «не могу», «не получится», «невозможно». Они сейчас — часть твоей картины мира. Если ты избавишься от ограничений разума, для тебя не будет ничего невозможного.

— Но это несерьезно. Есть много вещей, которые на самом деле невозможны. Можете ли вы, например, остановить солнце?

— Могу, — ответил Ка Фай. — Но не буду это делать, так как знаю, к чему приведет подобное действие.

— Но как можно остановить солнце? — Кевин посмотрел на джара, не понимая, шутит тот или говорит правду.

— Для этого тебе надо познать сущность движения и неподвижности. Осознать их относительность, их иллюзорность. Когда ты поймешь, что мир, который ты видишь, создается вот здесь, — Ка Фай постучал себя по виску, — для тебя не останется ничего невозможного.

— Ну хорошо, допустим, это так. Но ведь ваши слова о том, что мир создается нашим сознанием, тоже являются знанием?

— Верно, — согласился Ка Фай. — Но это знание более высокого порядка, чем то, которое было у тебя раньше. Новая ступенька, более широкий взгляд на мир. Именно об этом я и говорил, утверждая, что любое знание относительно. Ты можешь пользоваться той или иной картиной мира. Но при этом ты не должен быть к ней привязан.

— Но ведь переход от старой картины мира к более широкой новой не может продолжаться бесконечно?

— Отбрось это ограничение и получишь другой вариант, — ответил джар.

Стало тихо. Молчал Ка Фай, молчал и Кевин, осмысливая его слова.

— Думаю, ты ухватил суть, — произнес наконец старик. — Можешь описать ее одним словом?

— Непривязанность, — ответил Кевин, слово само сорвалось с его губ.

— Близко, — согласился Ка Фай. — Но я бы назвал это пустотой. Твое следующее задание будет состоять в том, чтобы почувствовать эту пустоту. Ибо она — основа всего. Человек, подружившийся с пустотой, может извлекать из нее самые невероятные вещи.

— Но ведь в пустоте ничего нет? — возразил Кевин.

— В пустоте есть все, — не согласился джар. — Сравни две ситуации: в первом случае ты строишь картину мира, описываешь его определенным образом. В этом списке может быть очень много самых разных вещей, но всего в нем не может быть по определению, потому что любой список конечен. Подружившись с пустотой, ты избавишься от всех списков. Они тебе будут просто не нужны, потому что пустота содержит в себе все мыслимое и немыслимое. Бездонная кладовая, из которой ты сможешь доставать все, что тебе нужно.