Она готова была разрыдаться.

— Вот гад! А мы тут с голоду пухнем! У ребенка последние ботинки порвались, в школу ходить не в чем!

«Но разве ты не сама в этом виновата?!» — ехидно подумал я.

— Так он с Лолой уехал или как?

— Нет, с Лолой он давно развелся. У него там какая-то новая телка появилась — мисс Аргентина прошлогодняя, кажется. Сейчас небось катается с ней на яхте вдоль побережья и ананасы кушает!

Я окончательно добил, втоптал в грязь несчастную женщину. Мне даже стало немного ее жалко. Хотя запоздалая месть была в сто крат приятней. Вот сейчас стоит она с телефонной трубкой в руке в своем поношенном халатике, с бигуди на голове посреди своей убогой квартирки… в гардеробе висит одно старье, в холодильнике — кусок маргарина, на настенном календаре дата, которая напоминает о возрасте, когда мужчины тобой уже почти не интересуются… в прихожей понуро приютились поношенные детские ботиночки, которые уже нельзя надеть в школу… за окном минус сорок — как-никак Сибирь, тайга — до ближайшей цивилизации семь дней на оленях и три на поезде… а бывший муж, который когда-то любил до беспамятства, беспрекословно подчинялся, был готов тотчас выполнить любое приказание, хоть из окна выпрыгнуть, живет на вилле в Аргентине, в самом эпицентре солнечного рая, имеет полный кошелек кредитных карточек и развлекается целыми днями на дорогой яхте с молодой красивой аргентинской шлюхой, заедая любовный сок сочными ананасами…

Упс! Вот это и есть, Юлечка, полное жизненное фиаско!

— Ну ладно, меня ждут! — Я решил, что выполнил свою миссию и что больше с этим скверным существом мне разговаривать не о чем.

— Постойте! — Она действительно разрыдалась прямо мне в ухо. — Но это же нечестно!.. Он… он должен был… Я его засужу!

— Юля, там, в Аргентине, ему глубоко плевать на все наши российские законы. Тем более что он теперь по паспорту совсем другой человек…

Всхлипы.

— А вы… а ты не дашь мне его телефон? Туда, в Аргентину?.. Пожалуйста!.. Я могу ему привезти ребенка повидаться. Ведь он по нему наверняка соскучился!

Вертлявая, курва, попалась!

Это анекдот, значит, такой с бородой: Сидят, пьют Василий Иванович и Петька.

— Василий Иванович! — обращается захмелевший Петька. — А ты бы смог бы, к примеру, справиться с отделением солдат?

— Конечно, мог бы, Петька! — отвечает тот. — Я бы им хари быстро бы начистил!

— А со взводом?

— Легко!

— А с ротой?

— Как два пальца обоссать!

— Василий Иванович! — опять пристает Петька. — А вот, к примеру, с Брюсом Ли ты бы справился?

— Конечно!

— Да не может быть! — засомневался Петька. — Он же лучший в мире каратист!

— Ну и что? Ты разве мой кулак не знаешь? Решили проверить. Выписали из Китая Брюса Ли.

Приехал.

Стали они драться. Петька даже смотреть не пошел — страшно; сидит в хате, самогонку трескает, жалеет своего командира.

Тут заходит Василий Иванович, дышит тяжело, шашку окровавленную соломой вытирает:

— Вертлявый, курва, попался!

— Я бы дал телефон, но я его не знаю. Мы с Алешей тоже давно уже не общаемся… — выкрутился я.

У Юли было еще много вопросов, но я попрощался и положил трубку. «Теперь она от меня так просто не отстанет!» — весело подумал я. Посмотрев по телефонному определителю, с какого номера мне звонили, я назначил этому абоненту переадресацию прямо в справочную службу аргентинского посольства. Вот так, моя милочка!

На том дело и кончилось.

Ну что еще вам рассказать? Мне доподлинно известно, что Вера вышла замуж за самого Р.Г. Кто их познакомил? Ну, может быть, Валентин Федорович сдуру. Свадьбу они сыграли в Санкт-Петербурге, в Таврическом дворце, среди гобеленов российских императоров, ели с царских фарфоров. Говорят, сам президент прислал поздравление. Журналисты подняли тогда невообразимую шумиху по поводу незаконного использования бесценного памятника архитектуры. Ну, вы помните! Затем Вера уехала в Швейцарию. Теперь она законная жена известнейшего российского политика, мультимиллионерша.

Что ж, в ее удивительных способностях я никогда не сомневался. И я желаю ей только счастья.

Слышишь, моя маленькая? Я желаю тебе только счастья!

Все же интересно, как она объегорила Валентина Федоровича? Ведь она его наверняка объегорила. Уж кто бы сомневался! Кстати, я видел его однажды по телевизору — старый проныра теперь почему-то возглавляет информационную службу одного государственного телевизионного канала…

Мозгоправ? Его убили. По новостям показывали. Допрыгался, дурачок. Уж не знаю, кто приложил руку, могу только догадываться…

Никробрил-продукт? Пустое! Я в нем давно разочаровался! Да и не нужен он теперь никому — все о нем забыли, как будто его никогда и не было. Царство ему небесное!

Вовочки давно уже нет, но мне по-прежнему его постоянно не хватает. Даже временами через скуку и грусть пробивается какая-то пронзительная тоска. Действительно, его пьяная морда в дверях моей квартиры стала просто неотъемлемой частью моей жизни, самым необходимым витамином в душевном рационе, спасительным лекарством от скуки и чрезмерного лицемерия, неукоснительным ритуалом в устоявшемся жизненном распорядке.

Ах, как мы развлекались, бывало! Ах, сколько было приключений! Ах, какие были веселые времена!

А школка?! А тот знаменитый удар Вовочкиного кулака по моей челюсти во время прощального похода за то, что я целовался в кустах на берегу реки с девочкой по имени Света — его светлой школьной любовью?!

И он был совсем не такой дурной, как, может быть, вам показалось. По крайней мере, по молодости. И относился я к нему уж не так уж по-свински, как вы решили. Наоборот, я его любил…

Если признаться, Вовочка был не просто мой старый школьный приятель. Он был метафизической частью меня, моих мозгов, моего таинственного подсознания. Почему? Догадайтесь сами! Без него меня иной раз так ломает, так ломает! Он, словно гвоздь в ботинке, который годами не дает покоя, надоедает, который проклинаешь ежесекундно, но все же гвоздь — свой, родной, к нему привык, — и поэтому, когда от него избавляешься, еще долго не находишь себе места и уже жалеешь, что вытащил его…