— Что же ты печалишься, достойнейший эжин? — говорил восхищенно ДозирЭ, потягивая из расписного кубка вино. — Поздравляю, ты теперь богат, как Спиера!

— Ты не знаешь еще самого главного, — не разделяя радости друга, ответил наследник. — Всем этим богатством я завладею лишь при условии, что покину Белую либеру и займусь семейными делами. И сделать это я должен в течение года, иначе всё отойдет моим братьям. А пока в моем кошеле не прибавится и медной монеты.

— Вон как! — почесал затылок ДозирЭ. — Я не встречал более хитроумного человека, чем твой отец. Что же ты решил?

— Не знаю. Но во всем этом я вижу предзнаменование, — уклончиво ответил Идал.

Слуга кратемарьи принес блюда с птицей, рыбой и овощами и новый сосуд вина. Он прислуживал им как-то неловко, чем вызвал некоторое недовольство белоплащных воинов. Это был средних лет мужчина, по виду бывший цинит, худой, с лицом, покрытым старыми шрамами и изъеденным оспой. Светлые прямые волосы, чуть тронутые сединой, ниспадали ему на плечи. ДозирЭ почувствовал, что где-то видел этого человека.

— Постой, — задержал слугу озадаченный грономф. — Ты, случаем, не служил в партикуле монолита «Неуязвимые» в сто третьем году?

— Нет, рэм.

— Хм, но твое лицо мне весьма знакомо. Может быть…

— Если тебе так угодно, достойный воин, то я тебя узнал сразу, — подсказал служитель кратемарьи. — Я — бывший десятник городских стражников Арпад. Если помнишь, чуть более года назад ты схватился с маллами в кратемарье у площади Радэя. Я надел на тебя красный колпак и препроводил в Липримарию, а на следующий день отпустил, считая в происшедшем невиновным.

— Арпад! — обрадовался ДозирЭ. — Если б ты знал, как я тогда был тебе благодарен! Идал, это тот самый гиоз, о котором я тебе рассказывал.

Идал кивнул головой, показывая, что всё понимает.

— Спасибо, рэм, — отвечал Арпад. — Я еще раз убедился, что поступил правильно. Боги расставили всё по своим местам. Ты охраняешь Инфекта вместо того, чтобы нести незаслуженное наказание, а следовательно, занимаешь одно из самых почетных мест в обществе. И я уверен — ты заслужил это право в честном бою. Еще раз спасибо, а теперь я должен идти…

— Стой же, — воспротивился ДозирЭ. — Сядь с нами. Эй! — позвал он другого служителя кратемарьи. — Нам нужно поговорить с этим рэмом. Вот тебе фива. Выполняй его работу столько, сколько потребуется.

Слуга взял монету, приложил пальцы ко лбу в знак согласия и благодарности и удалился. Арпад сел в резные кресла напротив блистательных воинов Белой либеры. Первое время он, смущаясь, робко оглядывался.

ДозирЭ налил бывшему стражнику вина, подал кубок и спросил:

— Но что же с тобой случилось? Почему ты обменял хвостики десятника городских стражников на скромные одежды подручного кратемарьи?

— Стоит ли ворошить прошлое? — погрустнел Арпад. — Впрочем, если вам угодно выслушать мою историю…

И он рассказал о том, как всё получилось. Как уже известно, явившись в кратемарью на шум схватки и призывы о помощи, десятник застал трех инородцев, знатных, но дикарского вида, вступивших в схватку с высоким юношей, по виду белитом и грономфом. Один из чужеземцев был ранен и истекал кровью, другой, с окровавленной грудью, их вожак, — сражался с авидроном, третий пытался незаметно зайти в тыл грономфу. Арпад и его подчиненные набросились на нарушителей спокойствия и умерили их пыл при помощи своих дубинок, а потом всем натянули на головы красные колпаки и отвели в Липримарию. На следующий день, поговорив с виновниками схватки и опросив свидетелей, десятник гиозов уверился в том, что ДозирЭ — юный грономф, направляющийся в лагерь Тертапента, — ни в чем не виноват. Напротив, он вел себя весьма достойно, так, как и следовало каждому Гражданину.

Однако уверенность в том, что мужественному новобранцу ничего не грозит, быстро улетучилась. В залу Наказаний явился айм Вишневых и заставил отпустить пленных инородцев. Выяснилось, что схваченные горцы — послы племенного союза, известные вожди маллов, которые должны были накануне встречаться с самим Алеклией в его Дворце. Вместо этого их жестоко избили (помимо прочих нанесенных им увечий, гиозы выбили одному из вождей глаз) и бросили в темницу. «А звали этого Вишневого, кажется, Сюртаф, нет, Сюркаф…»

— Сюркуф?! — вскочили воины Белой либеры. — Его звали Сюркуф?

— Точно так, — отвечал Арпад, немало удивившись тому, что белоплащные знают имя Вишневого.

…Вскоре Арпад понял, что ни в чем не повинного юношу в самое ближайшее время переведут в Круглый Дом, откуда мало кто выходит живым и невредимым, и попытаются обвинить в самых немыслимых преступлениях. Дело пахнет большой ристопией… Если не главной…

Остро чувствуя несправедливость и сам до глубины души оскорбленный маллами и сотником Вишневых плащей, гиоз на свой страх и риск взял и отпустил грономфа, посоветовав ему как можно скорее покинуть город. А очень скоро явился целый отряд Вишневых, но ДозирЭ к тому времени и след простыл. Что тут началось!..