Прислал телеграмму и лорд Мейсон. Он приглашал их вернуться в Англию, где они найдут защиту и покровительство.

– Ну уж нет, – мысль о возвращении назад в имение Хейвермур заставила Скарлетт поежиться.

– Мы должны ехать туда? – Бо смотрел на Скарлетт с плохо скрываемым ужасом, даже Кэт очнулась и решительно запротестовала, объявив, что там вечно холодно и невкусно кормят.

– Не переживай, мне тоже там было холодно, глупышка. Мы поедем только домой и никуда больше. Ясно? Я думаю, мы и сами справимся со всеми своими проблемами. – Скарлетт понемногу приходила в себя, заботы о близких не позволяли ей предаваться отчаянию. Да это было и не в ее характере. Раньше невзгоды всегда вызывали у нее стремление преодолеть их, но сейчас было гораздо труднее. Произошел крах всего, чего она столько лет добивалась и упорно выстраивала. И тем не менее, жизнь продолжалась…

Сейчас ее больше всего волновала судьба Салли и Фрэдди. Во многих газетах прошли сообщения о том, что разыскиваются родственники маленьких Фрэдди и Салли, которые путешествовали со своими родителями на «Гермесе». Сообщались приметы детей, их привычки, возраст.

Их имена были занесены в списки спасенных с «Гермеса». Но все было тщетно. Никто не откликался и не приходил за ними. Очевидно, все их родные погибли.

Как-то утром в дверь их номера постучали и, когда Скарлетт открыла, увидела на пороге двух решительных, пожилых женщин с седыми волосами, уложенными в одинаковые прически.

– Извините, милая, мы из приюта Святого Бенджамина.

– Проходите, пожалуйста. Что вам угодно, – спросила удивленная Скарлетт.

Женщины одновременно присели на самый краешек дивана, осматриваясь по сторонам.

– Так что вам угодно, миссис…

– Мисс Хиллис и мисс Бредли к Вашим услугам. Нам поручено переговорить с Вами по поводу спасенных Вами детей.

– У вас есть сведения относительно их родственников? – к удивлению Скарлетт эта новость ее не обрадовала.

– К сожалению, нет. Но мы хотим предложить Вам отдать этих детей к нам в приют. У нас им…

– Нет, нет, извините. Я этого не сделаю, – решительно произнесла Скарлетт.

– Но почему же? У Вас, как мы знаем, есть и своя дочь, Вам будет сложно воспитывать еще двоих…

Скарлетт заметила напряженные лица Уэйда и Бо, которые внимательно прислушивались к каждому слову Скарлетт. Появившаяся из соседней комнаты Кэт неодобрительно взглянула на седовласых дам, направилась к тревожно присмиревшей Салли и повела ее в спальню.

– Не плачь, ты будешь моей сестренкой. Я никому тебя не отдам и Фрэдди тоже. – Она по пути погладила малыша по кудрявой головке, и он радостно заулыбался ей в ответ.

Сердце Скарлетт сжалось: – Извините, – опять проговорила она, – но если не найдутся родные этих детей, я никуда их не отдам. Дети должны быть вместе. Они вместе пережили эту трагедию, и она нас всех сроднила. – Скарлетт говорила и видела, как, довольные, расслабляются Бо и Уэйд, да и у нее самой стало легче на душе, когда она так внезапно решила трудную для себя задачу.

Скарлетт с детьми провела еще одну неделю в Нью-Йорке, они гуляли в парке, ходили на прием к доктору. Джон Морланд сопровождал их повсюду. Они вместе завтракали в «Плазе», ходили по магазинам.

Это было время отдыха и расслабления, время возвращения к жизни. Но к вечеру каждый странным образом умолкал, оставленный на ночь наедине со своими мыслями, чувствами, страхами, навеянными воспоминаниями о катастрофе. Кэт по-прежнему мучили ночные кошмары, она спала вместе с матерью. Салли устроилась в кроватке рядом, а Фрэдди покоился в колыбели, тоже неподалеку.

В последний вечер Батлеры и Джон Морланд ужинали в отеле. Это был спокойный вечер, заполненный разговорами. Бо насмешил всех, удивительно подражая дяде Лестеру.

– Ты несправедлив, – упрекнула его Скарлетт, хотя и сама не могла сдержать смех, – у бедняжки подагра, а ты передразниваешь его. – Но Бо иначе не мог, он постоянно над кем-нибудь подшучивал, и оставалось только завидовать его чувству юмора. И только Кэт не смеялась над ним. Она днями не улыбалась совсем. И даже любой повод для смеха делал ее более сосредоточенной, она молча оплакивала отца.

– Я не хочу домой, – прошептала девочка прошлой ночью, когда она с матерью лежала в кровати.

– Почему? – удивленно спросила Скарлетт дочку. Но та только покачала головой и заплакала, уткнувшись лицом в ее плечо.

– Чего ты боишься, голубка моя? Там никто не обидит тебя, – уже ничто не могло ранить никого из оставшихся в живых настолько, насколько ранили потери, связанные с гибелью «Гермеса». Наступали моменты, когда даже Скарлетт думала, что было бы лучше, если бы и она погибла. Она редко оставалась без дела, наедине со своими мыслями, чтобы подумать о Ретте, просто в мыслях вернуться к счастливым дням прошлого. Мысли о погибших острой болью ранили душу. Но Скарлетт была вынуждена заботиться о близких, поэтому ей приходилось держать себя в руках. Она заставляла себя думать только о них, живых, и ни о ком более.