Скарлетт поблагодарила мисс Кэтлин и пообещала ей встретиться с миссис Картер, чтобы выразить ей искреннюю признательность за заботу о Кэт. По дороге в салон девочка по-прежнему не произнесла ни слова.

– Кэт, я люблю тебя. Мы все так тебя любим. И очень волновались за тебя, – по щекам Скарлетт бежали слезы, пока она несла девочку на руках. Кэт казалась ей подарком судьбы, у нее снова затеплилась надежда разыскать и всех остальных: Ретта, Эллу с Ричардом, которые, может быть, тоже находятся где-то, возможно, без сознания. Может быть, они живы? Может быть, беды не случилось?.. Хотя вряд ли… Осталась только Кэт, как привидение, явившееся из прошлого. Из прошлого, которое так недавно было реальностью, а сейчас улетучилось, как сон, как мечта, о которой Скарлетт будет помнить всю жизнь.

Когда Скарлетт протянула Кэт ее драгоценную куклу, девочка с недоверием взяла ее, прижала к лицу, молча, не говоря никому ни слова. Потом она повернулась к Бо, с нежностью смотревшему на девочку.

– Я так боялся за тебя, Кэтти, – тихо сказал юноша, – мы искали тебя повсюду. – Кэт не ответила, но не сводила с Бо взгляда. И спала она в эту ночь рядом с ним, держа его крепко за руку, а другой рукой обнимая куклу.

Бо лежал на боку, присматривая за девочкой. Возвращение Кэт вселило в них надежду, что могут вернуться и остальные. Бо представлял себе, что когда он проснется утром, то увидит Ретта, по-прежнему сильного и решительного, Эллу с Ричардом… В это время проснулась Кэт и страшно закричала. Бо пытался успокоить девочку, прижал ее к себе, но она не переставала кричать.

– Что случилось, Кэтти? – спросил он наконец, в надежде, что девочке просто что-то приснилось. – Ты ушиблась? Тебе что-то снилось? Может быть, позвать маму?

Кэт покачала головой, посмотрела на него снизу вверх и прижала к себе куклу.

– Я хочу к папе, – тихо прошептала девочка, глядя на него большими зелеными глазами. Бо вздрогнул и обнял девочку.

– И я хочу, Кэтти. Очень хочу, чтобы вернулся дядя Ретт. – У Бо защипало глаза от подступивших слез. – Он вернется. Мы будем ждать его вместе.

Моросил дождь, но Скарлетт и Уэйд не ушли с палубы, когда «Альпы» заходили в гавань Нью-Йорка. Наконец, они дома, по крайней мере, в Штатах, хотя, как им казалось, здесь их уже ничего не ждет. Было потеряно все и Скарлетт приходилось постоянно напоминать себе в мыслях, что ей все-таки надо жить ради детей. Но уже никогда не будет у нее прежней жизни. Нет больше Ретта, его веселого нрава, острого ума, удивительной внешности и широты, которую Скарлетт так ценила. Никогда больше не увидит она того поворота головы, когда Ретт смеялся, шутил. Любимый погиб, а вместе с ним померкло яркое, счастливое будущее.

Уэйд повернулся к матери и увидел слезы на лице, а «Альпы» медленно входили в бухту, сопровождаемые судами-буксирами. Корабль встречали не сирены и фанфары, а только горе и скорбь.

Капитан Гарднер накануне всю ночь успокаивал пассажиров, что, насколько возможно, пресса не будет допущена, и им обеспечат спокойное возвращение в Нью-Йорк. Капитан предупредил, что корабельную радиостанцию одолевали запросами с самого утра того злополучного дня, но ни на один из этих запросов специально не давали ответов, и сейчас ни один журналист не будет допущен на палубу. Спасенные с «Гермеса» заслужили право в тишине оплакать погибших, и капитан считал своим долгом спокойно и благополучно доставить их домой.

Скарлетт не могла думать ни о чем больше, кроме как о близких, оставленных в пучинах океана. Уэйд взял мать за руку. И они так и стояли плечом к плечу.

– Ма! – Уэйд стал называть ее так, как когда-то в раннем детстве, и она улыбнулась, вспомнив это.

– Да.

– Что будем делать? – Они уже не раз начинали беседовать об этом, но у Скарлетт так и не хватило времени все обдумать, Фрэдди был сильно болен, Кэт замкнулась, и остальные требовали забот. Бо последние дни мало разговаривал, потому что видел, что Скарлетт погружена в горе и раздумья. А бедняжка Салли постоянно плакала, стоило оставить ее, даже на короткий миг. Трудно было серьезно задуматься над будущим со всеми этими хлопотами.

– Я не знаю, Уэйд. Мы поедем домой, как только Фрэдди полностью выздоровеет. – Мальчик, по-прежнему, ужасно кашлял, а за день до прибытия у него был жар. К тому же ни у кого не было сил на длительный переезд в Калифорнию.

– Мы немного побудем в Нью-Йорке, потом поедем домой.

Но ведь был еще дом, надежда на газеты. И многое другое, о чем Скарлетт следовало сейчас позаботиться. А ей хотелось единственного: хотя бы в мыслях не возвращаться на несколько дней в прошлое, к той последней ночи, когда они танцевали с Реттом под счастливую музыку регтайма. Было так легко кружиться с ним под чудные звуки вальса, которые Скарлетт любила больше всего. За четыре дня на пароходе они танцевали так много, что Скарлетт почти сносила новые золотистые туфли, а сейчас ей казалось, что танцы закончились на всю жизнь, и иначе не могло быть.

– Ма? – Уэйд заметил, что в мыслях Скарлетт слишком далеко.

– Ах, да! Прости, – Скарлетт смотрела на Нью-Йоркскую гавань, моросящий дождь, и страстно желала повернуть время вспять и не дать событиям принять такой катастрофический оборот. Каждый на судне испытывал то же самое. Вдовы вцепились в поручни, пелена слез застилала глаза. Они оплакивали мужей, свои собственные жизни, закончившиеся с гибелью мужей четыре дня назад. Четыре дня казались целой жизнью.

Многих встречали родственники и друзья, а Батлеров в Нью-Йорке встречать было некому. Ретт заказал места в отеле «Ритц-Карлтон» еще до отъезда, и сейчас они могли остановиться там, пока не захотят вернуться в Калифорнию.