– Там в реке лежит труп какого-то зверя. Он умер на моих глазах – утопился. А перед смертью сказал, что у него нет сил слушать одного парня, который с утра не дает покоя языку!

Город ждал возвращения правителя. Мало кто надеялся увидеть его живым – безумная затея овладела его величеством. Разве можно бороться с самим Гиблым озером? Ведь оно создано богами в наказание за то, что люди не соблюдают законы, ими ниспосланные. Даже Верховный жрец, избранный брат Масген, только скорбно вздыхал, провожая в путь упрямого короля.

Но вон ведь как все обернулось: и глотку ненасытной прорве заткнули, и почти все живы остались. Да еще, говорят, король везет из похода юного воина из народа, что живет по ту сторону гор. Кто видел этого юношу, уверяют – красивее придумать сложно: волосы чистое золото, а глаза как лазурь. Да разве такие бывают?

Одни говорят – мальчишка послан богами в помощь, охранять короля от зла и уже не раз спасал ему жизнь. Другие шепчут – это сам демон смерти в людском обличье, околдовавший короля, и красота его гибельная. Может, они и правы. Может, действительно неведомый народ из демонов, раз с нелюдями дружбу водит да колдунов привечает.

Вчера прискакал гонец с вестью, что отряд скоро прибудет в город. Мальчишки со стен второй день не слезают, ждут. А как же, всем охота посмотреть и на короля, и на красивого чужеземца, кем бы он там ни был.

Во дворце тоже ждали возвращения правителя, хотя и с разными чувствами. Придворные дамы – с радостью: наконец-то вернутся мужья и лучшие кавалеры. Масген – с нетерпеливым опасением: не слишком ли его величество поддался влиянию чужеземца. Младшая сестра короля – со странным томлением: таинственный юноша, еще не знакомый, уже тревожил ее сны. Спаситель единственного брата, загадочный герой, да к тому же, по слухам, красавец, каких свет не видывал. Принцесса заранее готова была его полюбить.

Мощный жеребец Тиара недовольно заржал, когда твердая рука хозяина дала приказ остановиться. Конь чувствовал скорое завершение утомительного похода и был против любой задержки. Тиар похлопал животное по шее, но с места не двинулся. Он смотрел на проезжающих мимо воинов в ожидании последнего всадника. Замыкал строй Леон. Причина беспокойства целого народа тряслась в хвосте отряда и, кажется, пребывала в страшном раздражении, не ведая, сколько дум вызывает. За спиной энданца, крепко вцепившись в его пояс, сидела грязная оборванка в платье с обгорелым подолом. Звали ее Арана. Последняя «находка» Леона тоже наотрез отказывалась ехать с кем-то другим.

Ветер кидал вперед длинные локоны девушки, то и дело закрывая ей лицо. Она уже не пыталась с ним бороться, а только щурилась и плотнее прижималась к «покровителю».

Тиар понимал чувства всадницы: если бы не Леон, девушка не пережила бы вчерашний день. Мальчишка фактически вытащил ее из костра. Сельский жрец назвал несчастную колдуньей. Обвинение очень серьезное, и Тиар до сих пор не уверен, что стал бы ей помогать.

Огонь уже подбирался к платью девчонки, когда воины въехали на главную площадь большой деревни. Тиар хорошо помнил, как все произошло. Жалобный крик «колдуньи» до сих пор стоял в его ушах. Сцена, которую застали воины на площади, была знакома и понятна с первого взгляда.

Обезумевшая от ужаса женщина у столба, кучка селян, мрачно застывших в стороне, и жрец с факелом, призывающий колдунью признаться в поклонении силам тьмы и предстать пред Трехликим, пройдя через очищающее пламя.

Пока воины нерешительно переглядывались между собой, Леон, не раздумывая, сиганул в огонь прямо с коня, разрезал веревку и вытащил девушку из пламени.

Как порыв ветра, по толпе понесся вздох ужаса и облегчения. Жрец, от растерянности на некоторое время позабывший все слова, пришел в себя и пошел на энданца, с силой выплевывая стихи молитвы, причудливо переплетая их с незнакомыми словами. Спасенная девушка снова закричала, как от сильной боли. А Леон, заслонив колдунью, двинулся к жрецу, на ходу вытаскивая меч из ножен.

Тиар и его воины оцепенели – их парализовало, лишив возможности двигаться, ощущение надвигающегося ужаса. Словно слова молитвы превратились в оковы и каменными хомутами легли на плечи людей, приковав их к невидимым столбам. Вот только на чужеземца эти молитвы не действовали: чем больше ярился жрец, тем шире становилась улыбка юноши. Жрец открыл рот от изумления, казалось, он не верит своим глазам. А затем все кончилось. Служитель Трехликого осел на землю серым мешком, из его рассеченной шеи хлынула темная кровь, и все ожили.

Кто-то растерянно произнес:

– Что ты наделал, Леон?! Это же избранный!

– Да? – холодно поинтересовался юноша. – Тогда какого демона он колдовал? И… вы уверены, что это избранный?

Растерянность, которая прозвучала тогда в голосе паренька, заставила Тиара повернуть голову к трупу. Но трупа уже не было: что-то серое клубилось на том месте, где упал жрец. И вдруг из этой серой мглы метнулась к людям черная тень. На этот раз Леон оказался не единственным воином, успевшим обнажить меч. Пронзенное тело рухнуло и замерло уже навсегда. Оно мало чем напоминало того человека, который обвинил девушку в колдовстве. Сузилось, заострившись, лицо, провалились и обесцветились глаза, удлинились зубы, плоть словно усохла, обтянув костяк. Вроде бы обычный мужчина, разве что худой очень, но после взгляда на него рука сама тянулась к оберегу.