Старый товарищ отца, в задумчивости подергав длинный ус, продолжил:

– Когда тебя похитили, мы все спали беспробудным сном. Кто-то подлил зелье в походный котел. Нас могли запросто перерезать как котят, но не стали. Почему? Потому что тот, кто подлил зелье, прятался среди нас. Среди живых легче прятаться, чем среди трупов. К тому же я не нашел наутро в лагере следов сикмэ, зато там были следы лошади, копыта которой обмотали травой. Кто-то вывез тебя спящего и отдал этим тварям на растерзание.

Тиар нахмурился. Он знал, что среди придворных затесался враг, но до недавнего времени считал своих воинов надежнее скалы.

– Возьми парнишку в охранники, – продолжил гнуть свое Деруен. – У него свежий взгляд, он видит многое, к чему и я и ты давно привыкли. Глядишь, чужеземец сумеет обнаружить ядовитую змею, а нам останется только ее пришибить!

Тиар хотел что-то сказать, но его внимание привлекли громкие возгласы.

– Нашли! Нашли!

Первый раз за неделю в руинах обнаружили живых.

Полные отчаянного страха большие серые глаза с надеждой смотрели на воинов. Их обладательница, молодая хорошенькая женщина с лицом, залитым слезами, прижимала к себе двоих детей: девочку лет семи и мальчика лет трех. Девочка испуганно поскуливала, а малыш молчал, плотно сомкнув губы. Видно было только, как исцарапанное, едва прикрытое лохмотьями тело сотрясает мелкая дрожь.

Леа, потянув руки к малышу, улыбнулась женщине:

– Дай его сюда, я помогу!

Женщина еще крепче вцепилась в ребенка и отчаянно замотала головой, отказываясь принимать помощь.

– Не бойся, – Леа постаралась, чтобы ее голос звучал как можно мягче. – Я не причиню вреда.

Девчушка, стоявшая у самой морды нервно переступающего с ноги на ногу коня, попросила:

– Меня возьмите!

Леа кивнула:

– И тебя, и твою маму, только сначала – малыша.

Девочка надула губы, но промолчала. Внезапно мальчик сам потянулся к Леа и заплакал. Женщина, удивленно моргнув, с неохотой передала ребенка в протянутые руки. Дальше события стали развиваться так неожиданно, что подъехавшие воины решили: их новый товарищ сошел с ума – и застыли в нерешительности. Стоило мальчику попасть к Леа, как она перекинула его в руки оказавшегося рядом Траеса, а сама, выхватив из ножен меч, рубанула по тонкой шее женщины. Хрупкое тело забилось в конвульсиях, страшно закричала девочка, но тут же замолкла, захлебнувшись в собственной крови. Меч, убивший мать, нашел и ее.

– Ты что творишь?! – Отчаянный крик Траеса уже не мог что-то исправить.

Два тела лежали у обугленных развалин, а над ними замер золотоволосый убийца.

И когда северяне решились было отправить его вслед за жертвами, с телами начало происходить такое, что заставило воинов схватиться за храмовые обереги и опустить мечи.

Трупы стали на глазах меняться, как будто невидимый фокусник сдернул и развеял по ветру покрывавшую их человеческую плоть, обнажив уродливые тела темно-серого цвета. Когтистые шестипалые лапы, гребнистая голова с вытянутыми вперед челюстями, полными узких острых зубов, длинный чешуйчатый хвост.

– Лаки, – сплюнул сквозь зубы подоспевший Деруен. – Давно не появлялись. Опять Гиблое озеро дало течь! – Он строго глянул на Леа и спросил: – Как догадался, Леон?

Леа пожала плечами:

– Так видно же. Они изнутри черные, словно гнилые.

– Ты часом не колдун? – с нехорошей усмешкой поинтересовался Траес, пожалуй, единственный среди воинов Тиара, который терпеть ее не мог.

– Нет, не колдун, – снова уселась в седло ее высочество. – Просто на меня не действует магия. Никакая.

Деруен многозначительно посмотрел на молчавшего до сих пор Тиара.

– А откуда ты знаешь? – не мог угомониться рыжий недруг.

– Жрецы сказали, – отрезала Леа и забрала из его рук малыша.

Тот вцепился в ее тунику, как клещ, прижался худеньким телом и неожиданно для всех погрозил Тиару маленьким кулачком. Громкий хохот воинов заставил закончить препирания.

– Боец! – уважительно кивнул на мальчика Деруен и снова повернулся к девушке. – Так ты, стало быть, видишь сквозь личину?

Леа кивнула и скривилась в душе от следующего вопроса.

– А что ты еще умеешь?

Если бы это сказал не Тиар, она не стала бы отвечать, но тут уж никуда не денешься. Можно, конечно, соврать, но врать правителю – себе дороже. Если правда выплывет, вместе с доверием можно и голову потерять.

– Могу чувствовать присутствие зла, – неохотно призналась она.

– Как это? – удивленно захлопал глазами совсем молоденький жрец по имени Каррегог.

Притом неизвестно, чего больше было в его голосе – любопытства или негодования.