– Ничего странного. Моя жена умеет покорять людей, как вы, должно быть, заметили сегодня вечером. – Он говорил все тем же невыразительным, спокойным тоном. – Она вкладывала деньги то в одно, то в другое дело, которое, разумеется совершенно случайно, оказывалось любимым детищем то одного, то другого из двух членов правления. Это были большие суммы, но моя жена очень богатая женщина. Ее маклер Жюль Маккехни давал советы, а она им следовала.

– Жюльетт Маккехни? – Эмили негодующе фыркнула. – Не выношу эту женщину. Терпеть ее не могла. Хотя, надо признать, она очень умна. Она из тех самых Маккехни и играет на этом.

– Понятно. – Он оглянулся через плечо. – Значит, меня просто сбило с толку имя. Я думал, что маклер моей жены мужчина, – объяснил он.

– Ну тут ты не особенно ошибся, дружок, – пробормотала Эмили себе под нос.

– Что касается двух других членов правления, – продолжал Корт, – то мистера Фокса просто нежно уговорили. Он вдовец, он одинок. У мистера Фокса случайно нет дочери?

– Была. Единственный ребенок. Она умерла.

– Ну вот. Думаю, моей жене это было известно. Она всегда хорошо информирована. – Его взгляд блуждал по полутемной галерее. – А что до Биффа Холлоука, то он вообще не представляет проблемы для женщины, обладающей такой красотой, как моя жена. – Он замолчал и настороженно взглянул на Эмили. – Вы должны понять, я ни в коем случае ее не осуждаю, наоборот, одобряю. Она просто сражается за то, что ей дорого.

– А вы? – Эмили пристально посмотрела на него. – Я чувствую, что вы отнюдь не в восторге от этого здания.

– Я испытываю к нему сильнейшее отвращение. – Он обратил на нее спокойный взгляд светлых глаз. – Разумеется, это отвращение не распространяется на конкретных его обитателей.

Эмили посмотрела на Корта с уважением.

– Моя квартира здесь, внизу. Пока мы будем разговаривать, будет готов праздничный обед, и уверяю вас, он будет отменным. Скоро приедет мой племянник. Я была бы очень рада, если бы и вы к нам присоединились.

Он покачал головой.

– Вы очень добры, но я обедаю с женой и сыном. Воссоединение семьи. Сын ждал этого дня с нетерпением. Сейчас я к нему иду. Передайте сердечный привет Колину.

Войдя в квартиру, Эмили направилась прямо в кухню, где Фробишер, которая была не только наперсницей и другом, но и отличной кухаркой, колдовала над огромной золотистой индейкой. Эмили положила сумочку на кулинарную книгу Алисы Б. Токлас и уставилась на блюдо со сдобными булочками. Когда Фробишер отвернулась, она отщипнула кусочек булочки и быстро-быстро сжевала его. Фробишер засунула индейку обратно в духовку, захлопнула дверцу, вытерла руки о передник. Эмили посмотрела на ее раскрасневшееся лицо и растрепанные седые волосы и уже открыла было рот, чтобы объяснить, что только что встретилась с великим режиссером, который оказался таким интересным мужчиной, но осеклась под укоризненным взглядом Фробишер.

– Этот проклятый телефон не умолкал ни на минуту, с тех пор как вы ушли, – сказала Фробишер, очень отчетливо выговаривая слова, что свидетельствовало о том, что она нервничает. – Как я могу одновременно говорить по телефону и готовить?

– Конечно, не можешь, Фроби, – почтительно проговорила Эмили.

– Проблемы! – мрачно продолжала Фробишер. – Развитие событий, и могу заранее сказать, что Колину это все не понравится.

– Неужели? – Эмили спрятала руку за спиной.

– Беспорядок! – Тон Фробишер стал еще более угрожающим. – Вот что я предрекаю. – Она пронзила Эмили взглядом. – И беспорядка будет еще больше, если вы не перестанете таскать мои булочки. Положите ее на место.

– Боже, ты видела шубу Эмили Ланкастер? – спросила, понизив голос, Жюльетт Маккехни и взяла Наташу за руку. Они стояли на площадке второго этажа.

– Тише! – Наташа засмеялась. – Говори тише. Мы не должны этого делать, Жюль.

– Она была в ней похожа на медведя гризли, тебе не кажется? – Жюльетт тоже засмеялась. – Хотя в своем роде она хороша. Она меня не выносит, и очень жаль. Конечно, она старая карга, но я всегда испытывала к ней слабость.

– Почему она тебя не выносит? – Наташа достала ключи и открыла маленькую неприметную дверь в том же коридоре, где была и квартира Эмили, только в другом отсеке. Она приложила палец к губам. – И говори тише.

– Моя бабка увела у нее из-под носа Генри Фокса. – Жюльетт улыбнулась. – Это было лет пятьсот тому назад, я думаю. С тех пор она с предубеждением относится ко всем женщинам из семьи Маккехни.

Обе женщины ступили в узкий проход, потом спустились на несколько ступенек. Оказавшись в длинном коридоре со сводчатым потолком и стенами, увешанными акварелями, они остановились и посмотрели друг на друга. Жюльетт взглянула на дверь слева, которая вела в нижний этаж Наташиной квартиры. Она была заперта.

– Томас не…

– Нет, нет. – Наташа помотала головой. – Конечно, он хотел сюда подняться. Он хотел посмотреть все, настаивал, но я не поддалась.

– Вот видишь? Я же говорила, что ты можешь.

– Теперь уже все закончено. – Щеки Наташи окрасились легким румянцем. – Последние картины я повесила вчера утром. Мне помогали Джонатан и Анжелика. Хочешь посмотреть?

– У нас есть время?

– А мы быстро. Он внизу в гостиной с Джонатаном. Анжелика на страже. Она не уйдет, пока я не приду.