С тех пор прошло почти два года.

– Паскаль, ты мне обещал… – проговорила она.

– Я знаю, знаю, знаю. – Он посмотрел на нее долгим проницательным взглядом. – Ты вытянула из меня это обещание после рождения Люсьена. Ты всегда умела выбирать нужное время.

– Что, собственно говоря, ты имеешь в виду?

– Ничего, моя дорогая. Только женившись на тебе, я понял, какая у тебя железная хватка. Ты всегда в конце концов получаешь то, что хочешь, верно, Джини? – Он окинул ее испытующим и полным сожаления взглядом, пожал плечами, поцеловал ее в лоб и направился к двери.

– Нам действительно пора выходить. Так кто там еще будет?

– Только Линдсей и этот Колин. И Марков с Джиппи.

– Слава Богу. Мне симпатичен этот Джиппи.

– Паскаль, ты меня еще любишь? – Она встала.

– Все еще? Звучит очень жалобно. Конечно, люблю, и ты это знаешь. – Он взял ее за руку и пристально посмотрел ей в глаза. – А теперь, когда ты наконец сделала из меня то, что хотела, ты меня еще любишь? Никаких сожалений?

– Конечно, люблю. – Она помолчала, потом нерешительно проговорила: – Все люди когда-нибудь о чем-нибудь жалеют. Это ничего не значит.

– Правда? Скажи мне, твои сожаления принимают какую-то определенную форму?

– Нет, точно нет.

– Хорошо. – Холодные серые глаза мужа задержались на ее лице. Она обманывает других ненамеренно, подумал он, но ей нет равных в искусстве обманывать себя.

– Тогда беспокоиться не о чем. Идеальная пара. Предназначены судьбой друг для друга. – Он говорил легким, беспечным тоном, но вдруг почувствовал, что страшно устал. – Мы должны идти, Джини, иначе опоздаем.

– Добрый вечер, – сухо поздоровалась Эмили с высоким мужчиной, стоявшим у лифта. За ее спиной горничная закрыла дверь квартиры Генри Фокса, расположенной на десятом, последнем этаже «Конрада», отрезав шум вечеринки, которая происходила там по случаю Дня Благодарения. Эмили разглядывала мужчину с интересом, в значительной степени подогретым сплетнями. По существу, она в первый раз видела Томаса Корта, бывшего мужа Наташи. Он тоже был в числе гостей Генри Фокса, но за весь вечер не произнес ни слова, так что это нельзя было считать знакомством.

– Вам вниз? – спросил он.

Эмили посмотрела на потолок.

– Наверх не получится, – едко заметила она.

– Пожалуй, нет. – Томас Корт улыбнулся.

Эмили засунула под мышку сумочку из крокодиловой кожи и запахнула шубу, которая стоила жизни нескольким рысям и в 1958 году была последним писком моды. Она устремила на Томаса Корта свой знаменитый пронзительный взгляд и, к собственному удивлению, поняла, что он ей нравится. У него было усталое лицо, но хорошие глаза, ей понравились его седеющие коротко подстриженные волосы, спокойствие и сдержанность.

Совсем другое дело, чем его жена, сказала себе Эмили. Жена, разодетая во что-то пунцовое, еще оставалась на вечеринке. Хотя она мало говорила и вела себя вполне скромно, но все же было видно, что она любит быть в центре внимания, по крайней мере, так казалось Эмили, недолюбливавшей красавиц. Генри Фокс ходил вокруг нее кругами и предлагал напитки и закуски, а бедный Бифф весь вечер стоял поблизости и пялился на нее, слегка покачиваясь от избытка сухого мартини. Каждая фраза, которую он произносил, начиналась с ее имени: Наташа думает то, Наташа говорит это…

В какой-то момент Эмили поняла, что Наташе начинает надоедать это преданное поклонение. Она вздохнула и слегка нахмурилась, и двое людей, весь вечер не отходившие от нее, молниеносно среагировали. Ее маклер Жюльетт Маккехни проворковала: «Бифф, дорогой, вам не кажется, что вам следует немного отдохнуть?» А телохранитель актрисы, красивый рослый парень с техасским акцентом, выступил вперед, и больше Эмили Биффа не видела.

– Лифт не работает, – сказал Томас Корт. – Боюсь, нам придется спускаться пешком, мисс Ланкастер. Вы ведь мисс Ланкастер, верно?

– Да. – Она оглядела его с головы до ног. – Если хотите, можете предложить мне руку. Этот лифт становится настоящим бедствием. У вас работает мой племянник Колин, вы это знаете?

Когда Эмили устремила на Корта свой самый пронзительный взор, он спокойно улыбнулся в ответ, предложил ей руку, и они стали неторопливо спускаться вниз. На одной из лестничных площадок Эмили задержалась.

– Здесь обитают призраки, – твердым голосом произнесла она. – Вы это заметили?

Это был один из ее тестов, и Корт его прошел.

– Конечно, сразу же, как только я сюда вошел. – Он нахмурился. – Мне ли не заметить? Я хорошо знаком с призраками.

– С тех пор как здесь появилась ваша жена, стало хуже, – с нажимом проговорила она. – У меня также возникают подозрения насчет лифта. Есть что-то явно зловещее в том, как он трогается с места. Должна сказать вам откровенно, разумеется, я была единственным человеком в правлении, который голосовал против вашей жены.

– Я уже слышал об этом.

– Весьма странно, что она умудрилась получить четыре остальных голоса.