– Да, контракт действительно не верх совершенства, и ни один дурак не посоветовал бы тебе его подписывать. Надеюсь, что когда-нибудь ты все-таки научишься сама разбираться в денежных делах. От души надеюсь, потому что этот издатель обвел тебя вокруг пальца.

– Роуленд…

– Неужели ты не понимаешь, что на этот аванс невозможно прожить? Для того, чтобы написать эту чертову книгу, тебе потребуется два, а может быть, три года, а аванс не покроет даже твоих счетов за электричество.

– Покроет. Подожди минутку, Роуленд… – Линдсей, чувствуя, что начинает злиться, старалась взять себя в руки. Мягкость, напомнила она себе. – Я ведь тебе говорила, наверное, ты просто не помнишь. Я могу сдавать свою лондонскую квартиру, а в деревне жилье стоит дешевле. Колин говорит…

– Господи, Линдсей, когда ты наконец повзрослеешь? Я понимаю, экономика никогда не была твоей сильной стороной, но почему ты не хочешь подсчитать? Ты можешь себе позволить что-либо арендовать разве что на Оркнейских островах, но уж никак не приличную ферму в Оксфордшире. До каких пор ты будешь так наивна?

– Ты ошибаешься, я не наивна. Я же говорила тебе, я советовалась с Колином, и Колин сказал…

– Ради Бога, перестань ты, как попугай, повторять имя Колина. – Роуленд повысил голос. – Несомненно, ты думаешь, что Колин делает тебе бескорыстное предложение. И этот акула-издатель тоже. Ты невозможна, Линдсей. Ты знаешь Колина десять минут, а я с ним знаком двадцать лет, и…

– И поэтому ты должен быть доброжелательнее, – огрызнулась Линдсей. – Ты не должен говорить, что он акула.

– Я этого не говорил. Я просто советую тебе внимательно разобраться в этом предложении и не бросаться очертя голову в какую-нибудь авантюру. Попробуй хоть раз в жизни подумать, прежде чем что-либо делать.

– Черт возьми, Роуленд, что ты себе позволяешь?! – резким тоном сказала Линдсей. – Перестань меня поучать. Мне не пятнадцать лет.

– А ведешь ты себя, как будто тебе пятнадцать, – отрезал Роуленд, – и в этом отношении вы с Колином – идеальная пара. Особенно хорошо это было заметно на ленче в Оксфорде. Не понимаю, почему тогда это не бросилось мне в глаза.

– Ты напыщенный ханжа! – вскричала Линдсей, окончательно выйдя из себя. – Что с тобой случилось, Роуленд? Оксфорд? Я так и знала, что когда-нибудь ты мне это припомнишь. Единственный раз в жизни я немного выпила…

– Немного выпила? Милая моя, ты на ногах не стояла. Ты просто падала, и мне приходилось тебя держать. Это был один из самых… – Роуленд оборвал сам себя.

– Что? – закричала Линдсей, напрочь отринув мягкость и женственность. – Давай, перечисляй мои преступления. Да, я была пьяна, и мне на это наплевать. Это все из-за тебя. Вот я сейчас с тобой говорю, и мне хочется выпить целую бутылку виски.

– Ты тогда поцеловала мой свитер, – неожиданно произнес Роуленд совсем другим тоном.

– Ну и что? – растерялась Линдсей. – Ну и что? Если мне захочется, я поцелую тысячу мужских свитеров. Я не обязана спрашивать твоего позволения на каждый вдох.

– Ты можешь ответить на мой вопрос? – спросил Роуленд подозрительно спокойно. – Как ни приятно мне выслушивать оскорбления из-за океана, у меня все же есть другие дела. Ответь на мой вопрос, и я перестану тебе надоедать.

– Какой вопрос? – воскликнула Линдсей вне себя от ярости. – Ты меня ни о чем не спрашивал, и я тебя не оскорбляла.

– В самом начале разговора я задал тебе вопрос. – Тон Роуленда становился все холоднее. – А если ты его уже забыла, значит, не стоило и спрашивать. Не важно…

Он замолчал, и Линдсей подумала, что он собирается повесить трубку. Но через некоторое время он продолжал:

– Я говорил тебе, что скоро еду в Оксфорд и собираюсь навестить Тома. Мне нужно с ним кое-что обсудить.

– Что-то обсудить с Томом? – Линдсей нахмурилась. – Ну конечно, он будет очень рад тебя видеть. И Катя тоже.

– Я предпочел бы, чтобы Кати там не было. Хотелось бы поговорить с Томом один на один.

Наступило молчание. Линдсей ощутила неясное беспокойство.

– Ты хочешь, чтобы там не было Кати? – Она задумалась. – Я не понимаю, Роуленд. Это имеет какое-то отношение к Кате?

– Можно сказать и так. Я хочу, чтобы Том узнал…

– Том любит Катю. – Линдсей говорила спокойно, но в душе ее нарастала тревога. – Он ее обожает. Они вместе уже три года.

– Вот именно. Я это знаю. Именно поэтому…

– О Боже! Она тебе написала, да? Ты мне говорил, но я об этом даже не подумала как следует. – У Линдсей задрожал голос. – Не могу в это поверить. Подожди, Роуленд…

В одно мгновение перед ней промелькнули воспоминания. Она вспомнила, как Катя смотрела на Роуленда, ее провокационные замечания, она вспомнила все случаи, когда Катя пыталась любым способом завладеть вниманием Роуленда в спорах.

– Так что случилось? – взволнованно спросила она. – Она снова тебе написала? Ты с ней виделся? Роуленд, скажи, неужели ты ее поощряешь? Ей девятнадцать, и она годится тебе в дочери.