Иногда Просители уходили удовлетворенные, и тогда в её пещере появлялись пища, одежда, украшения. Если Просители не получали того ответа, на какой рассчитывали, в жилище Ташши все оставалось по-прежнему.

Со временем Ташша стала лукавить.

Знание открыло ей не только то, что было на самом деле, но и то, чего именно хотят слышать от неё Просители.

Однако.... Потакание вкусам визитеров из долины принесло совсем не те плоды, на какие рассчитывала тогда совсем еще молоденькая женщина-змея. Со временем ручеек Просителей, а вместе с ними - и даров, оскудел, иссяк почти полностью.

Ташша понимала, что причина - в тех её предсказаниях, которые не сбылись, или сбылись с точностью до наоборот, ибо часть того, что хотели слышать от неё просители и то, как дела обстояли на самом деле, отличались диаметрально.

К сожалению, свою оплошность Ведунья заметила слишком поздно - когда в долине уже пополз и распространился слух о том, что она намеренно вводит в заблуждение Просителей.

Уже несколько лет Ташша влачила полуголодное существование, довольствуясь только тем, что давала скудная фауна её огородика, разбитого на террасе одного из ближних горных склонов.

Женщина-змея понимала, что в таких условиях жить ей осталось недолго. Дважды она намеревалась заглянуть в свое собственное будущее, но всякий раз отступала от этого намерения, понимая, что знание времени и места собственной смерти она может не вынести.

– Поживу, сколько даст Бог!
– от этой формулировки, произнесенной вслух, ей становилось немного легче; понимание того, что Судьба любого смертного существа в мире - исключительно в руках Всевышнего, давало ей свободу в её мыслях и поступках.

Прогорел очаг.

Языки пламени спрятались под черные головешки, однако чуткие тепловые рецепторы женщины-змеи отчетливо "видели", а тело ощущало жар, интенсивно сочившийся из глубины очага и камней, его окружающих.

Ташша задремала прямо у очага. Это было выше её сил - добровольно покинуть место, где каждая клеточка её тела пропитывается теплом. Теплом, которого скоро будет очень мало, а затем - и не станет вовсе, так как на все соседние вершины ляжет снег, а толстая входная дверь изнутри обрастет толстой белой бородой инея.

Изморось исчезнет только весной.

Ташша отчетливо отдавала себе отчет в том, что она может и не дожить в этот раз до того дня, когда Око Сата в очередной раз нагреет прочные доски входной двери и растопит толстую корку наледи.

Засыпая, она почувствовала, как едва заметно вздрогнул под её телом большой и плоский камень, которому передалось слабое колебание горы. Женщина-змея на секунду напряглась - дрожь скалы могла быть предвестником грядущего землетрясения и если это - так, то нужно было немедленно выбегать наружу, пока огромные камни, скатившиеся с окрестных скал, не завалили единственного выхода из грота. Но толчки больше не повторились, и Ташша решила, что где-то далеко с какой-то из вершин сорвался огромный камень. Сорвался и упал где-то неподалеку.

А одиночный камень был для неё неопасен.

Ташша расслабилась, окончательно и бесконтрольно проваливаясь в теплое томление и беспамятство сна...

...Ловушка после того, как аппаратура достигла поверхности планеты, почему-то не отключилась. Однако это не вызвало у Заречнева никаких эмоций. Отключился силовой контур энергетической ловушки; не отключился силовой контур энергетической ловушки - Александра это обстоятельство в его теперешнем положении не беспокоило совершенно.

Его теперь вообще ничего не беспокоило и не волновало.

Энергоинформационная матрица его сознания, скованная силовыми полями "черного ящика", в этот момент ощущала только фантастическое, ничем не передаваемое чувство божественной любви. Сашкина душа погрузилась в волны безмерного удовольствия и счастья, в ощущения своего полного слияния с Всевышним, в чувства, равных которым нет в реальной жизни....

Утро, как и ожидалось, выдалось морозным.

Холодный иней покрыл короткий и жесткий ёжик травы, засеребрил темные пятна моха, спрятавшегося в складках скал.

Ташша поёжилась, поплотнее закуталась в свою хламиду не первой (да и не второй - тоже!) "молодости", медленно двинулась вдоль тропы в сторону долины - нужно было проверить, куда именно накануне вечером свалился камень, вызвавший дрожь скалы. При неудачном стечении обстоятельств булыжник мог так перегородить единственную тропу, что за зиму за ним наметет очень много снега - столько, что весна забудет дорогу к пещере Ташши на добрый десяток дней.

Увы, но такие прецеденты уже бывали.