Расставанье

После заключения с Японией договора о ненападении Сталин привез на вокзал Ёсукэ Мацуока, прощаясь, поцеловал его и сказал: "Мы тоже азиаты". Лирик, почти как Блок: "Да, скифы мы, да, азиаты мы…"

Прибытие посланца Гитлера

В 1939 году мы, подмосковные мальчишки, с удивлением увидели в небе самолет с фашистскими крестами, летевший к Москве. Все, у кого были в руках рогатки, стали стрелять в этот самолет. Мы не знали, что в самолете летел Риббентроп на переговоры со Сталиным. Однако мы, стреляя из рогаток по самолету, были на более высоком уровне исторического мышления, чем нами любимый вождь: в отличие от него мы знали, что с фашистами ни о чем нельзя договариваться.

Член делегации

Лев Шейнин со ссылкой на Молотова рассказывал. На Политбюро Сталин предложил утвердить делегацию во главе с Молотовым для проведения переговоров о заключении договора с Германией. Сталин спросил:

— Есть ли возражения или дополнения?

Все промолчали.

— Тогда у меня есть предложение: дополнить делегацию Кагановичем без права выступления, чтобы Гитлеру было неприятно.

Каганович не был официально объявлен и ни на фото, ни в кинохронику не попал.

В этот рассказ трудно поверить: Сталин был слишком заинтересован в успехе переговоров, чтобы позволить себе дразнить Гитлера.

Величание

Сталин назвал Гитлера ледоколом революции.

Не всякому такое предложишь…

В 1940 году Гитлер предложил Сталину присоединиться к "Пакту трех" ("Антикоминтерновскому пакту"). Сталин воздержался от принятия этого предложения.

Страшные тосты

Подписав договор с гитлеровской Германией, Сталин поднял бокал шампанского со словами:

— Я хочу выпить за Гитлера — авторитетного вождя немецкого народа, заслуженно пользующегося его любовью. Я пью за осуществление всех планов вождя немецкого народа.

Второй тост Сталин поднял за Гиммлера — человека, обеспечивающего устойчивость немецкой нации, стабильность нацио-нального порядка в Германии.

Осуждение отступничества

Риббентроп говорил, что в Москве он чувствовал себя среди старых РG (партайгеноссе): строгая иерархия, почитание Сталина со стороны окружающих, его тосты за Гитлера и за Гиммлера… Все это вызвало восхищение Риббентропа.

Один из идеологов фашизма Альфред Розенберг порицал Риббентропа за отступление от фашизма и излишние восторги в адрес Сталина. Розенберг осудил и Сталина, особенно за последний тост, который, по его мнению, не был продиктован никакой необходимостью и был поднят за человека, уничтожившего еди номышленников советского вождя.

Соучастие

Когда в конце 30-х годов начались советско-германские переговоры, Гитлер был готов отпустить Тельмана в СССР, если этого потребует Сталин. Однако живой вождь немецких единомышленников Сталину был не нужен. Сталин оставил Тельмана в руках Гитлера.

Невольник чести

Когда министр иностранных дел фашистской Германии Иоахим Риббентроп прилетел в Москву, Сталин поручил председателю Комитета по делам искусств Храпченко сопровождать гостя в Большой театр и преподнести ему цветы. На спектакль приехали Сталин и Молотов, расположившиеся в правительственной ложе.

После спектакля Сталин пригласил Храпченко в ложу, расспросил о высказываниях гостя и доверительно сказал то, что еще не стало достоянием гласности:

— Мы заключили союз с Германией. Как вы к этому относитесь, товарищ Храпченко?

Храпченко растерялся. Тогда Сталин объяснил:

— Я, как и вы, товарищ Храпченко, против союза с Гитлером, но он (Сталин указал на Молотова) меня заставил.

"Беспомощный"

Храпченко рассказывал, что он в числе других деятелей присутствовал при подписании советско-германского договора о ненападении. Во время церемонии Сталин сказал Храпченко:

— Видите, делают, что хотят, а нас с вами не спрашивают, и мы ничего не можем возразить.

Шутка была столь опасна и такая в ней была двойная игра с историей, что Храпченко благоразумно промолчал.

Культурная программа визита

Во время визита Риббентропа в Москву Сталин всячески старался подчеркнуть сходство между Германией и Россией.

Риббентроп был приглашен в Большой театр на «Валькирию» в постановке Эйзенштейна. Сталин, представляя Риббентропу режиссера, спросил у немецкого дипломата:

— Вы нацист и поэтому, очевидно, неверующий. Однако если бы вы верили, то к какой религии принадлежали?