— При чем тут звезды! Мы здесь уже играем в другие игры.

Наш силач сильнее

В конце 30-х годов самым сильным человеком в мире стал немецкий тяжелоатлет Мангер. Гитлер увидел в этом подтверждение расовой теории о превосходстве арийцев над другими народами. Это уязвило самолюбие Сталина, ему казалось, что подрывается социальный престиж созданной им системы. Сталин приказал найти в нашей стране сильнейшего человека, и им оказался армянин Серго Амбарцумян. Когда его привезли в Кремль, вождь сказал: "Фашист не должен быть самым сильным человеком. Его нужно победить. Советский человек должен быть самым сильным.

Серго, ты сможешь!" Серго пообещал и благодаря тренировкам и замечательным природным данным выполнил обещание.

Неустойчивость

Сталин специально создавал людям неуютно-неустойчивую ситуацию, чтобы каждый был подмочен, каждый был зависим, каждый боялся и каждый сидел смирно, не высовываясь.

Так, в конце 30-х одновременно принимаются два указа:

1. Разрешить строительство личных дач.

2. Запретить продажу стройматериалов в личные руки. Всякий построивший дачу заведомо оказывался вором.

Или другой момент: продавцу, находящемуся при материальных ценностях, полагалась мизерная (по современным меркам рублей 70) зарплата. Всякий продавец, чтобы жить, должен был «добирать» из своего магазина.

Хозяйственно-стратегическая деятельность

Продразверстка времен военного коммунизма была в русской традиции. Пушкин пишет про указ Петра об описке чужого хлеба в неурожай: "… опять тиранство нестерпимое". Указ этот от февраля 1823 года гласил: "В тех местах, где народный голод явился, описать у посторонних излишний хлеб, чей бы он ни был… а при раздаче того хлеба смотреть накрепко, чтоб под видом скудных и хлеба не имеющих не брали также, которые свой хлеб сокровенно имеют".

Вообще в современной истории много традиционного. Хрущева звали «кукурузником» — он насильно насаждал этот злак. Ста двадцатью годами ранее были картофельные бунты, вызванные насильственным введением посадки картофеля. Кукурузных бунтов не было.

У Сталина была стратегическая мания: во всех районах страны

должно быть все свое.

Очереди

Очереди и дефицит Сталин объяснял высокой платежеспособностью советских людей, тем, что им стало лучше и веселей жить. Еще бы, чем не веселое занятие — постоять в очереди. Тут все узнаешь про жизнь, все обсудишь, услышишь, о чем нигде не прочтешь. Очереди — наши народные университеты бескультурья.

Сталин послал нас в эти университеты, поставил нас в эти очереди, и до сих пор мы не можем из них выйти. Никак не окончим университеты.

Нападение

То, что Финляндия напала на СССР, Политбюро и нарком обороны узнали от товарища Сталина. После этого началась финская кампания, о которой мой институтский однокашник поэт Владик Неделин писал:

Финская кампания раскрыла перед вермахтом уязвимые стороны Красной Армии, ослабленной бесчисленными арестами ее командного состава. С другой стороны, эта кампания раскрыла перед странами, противостоящими Германии, трудные для сотрудничества со Сталиным стороны его внешней политики.

Представления о будущей войне

Александр Кривицкий в 1939 г. опубликовал в газете "Красная звезда" острокритическую рецензию на роман Николая Шпанова о будущей войне с немцами. В романе могучий удар советской авиации по фашистской Германии одним разом (блицкриг!) решает исход всей войны. Кривицкий возражал: у Шпанова получается, что не люди, а техника решает все.

Рецензия вызвала недовольство Сталина, о чем Ворошилов сообщил в газету. Было дано указание изменить оценку книги, но автора отрицательной рецензии не трогать (оговорка весьма существенная, так как по тем суровым временам без нее судьба человека могла быть сломана).

Вторую, теперь уже положительную рецензию подписал адъютант Мехлиса (в те годы ближайшего к Сталину человека). Эту рецензию напечатали в той же "Красной звезде". Мнение Кривицкого при этом глухо упоминалось и мягко дезавуировалось.

Сталину нравилась шпановская легкомысленная уверенность в том, что война будет нетрудной и быстрой ("малой кровью" и "на чужой территории"). Популярная предвоенная песня рисовала будущую схватку с врагом опереточно:

Эти представления были близки Сталину. К тому же он считал, что пропаганда должна и своему народу, и потенциальному противнику внушать уверенность в несокрушимой мощи Красной Армии. Однако опыт боев на советско-финском фронте внес некоторые сомнения и отрезвляющие ноты в сталинское несерьезное отношение к современной войне. Это и предотвратило суровую расправу с Кривицким.