— Ламар получает изображение? — пролаяла Атта, обращаясь к Джерарду.

— На все сто, и звук тоже, — сказал Джерард, прижимая мобильник к уху. — Сейчас он снимает биометрические показатели девочки.

— Это безобразие! — злобно прорычал Халаш в камеру. — Безобразие!

Девочка начала ворковать — от этого звука у Томаса пробежали по всему телу мурашки. Это было все равно что наблюдать бредовый кошмар в подзорную трубу. Вдруг Томасу захотелось убежать — все равно куда, только бы подальше отсюда.

— Роберта Сойер, — сказал Джерард еле слышно, повторяя то, что говорили ему по телефону. — Знакомые зовут Бобби. Судя по отчету, пропала без вести в Западной Виргинии неделю назад.

— Наш парень раскручивается, — пробормотала Атта.

— Тс-с... — успокаивал Халаш девочку. — Ш-ш-ш...

Он прижался щекой к ее растрепанным локонам. Закрыл веки, и скупые слезы проступили из-под них. Потом веки дернулись, открылись, как у марионетки: казалось, глаза Халаша что-то ищут в темноте за камерой.

— Тихо, — шепнул он.

И впился зубами в щеку девочки, как в яблоко. Она издала пронзительный, нечеловеческий вопль.

— Есть же границы! — взвыл Халаш, продолжая вгрызаться в ее плоть. — Всему есть предел!

Девочка билась в его руках, как глубоководная рыба.

— Нет, конгрессмен, — произнес голос из океанских глубин. — Есть только цепочки и поведенческие реакции. Какая разница, поступают ли внешние импульсы от меня или от мира?

Халаш помотал головой, как собака, отрывающая мясо от кости.

— Божественные цепочки! — крикнул он, выплевывая сгусток крови. — А ты — извращенец! — Всхлипывая, он наклонился над бьющейся в судорогах девочкой. — Это не я! Меня сотворил Господь!

— Но ты чувствуешь. Это твой выбор.

Перемазанный в горячей крови Халаш, рыдая, положил девочку перед собой на цементный пол.

— По-жа-луй-ста! — шипящим голосом произнес он, начиная раздеваться. — По-жа-луй-ста!

— Тебе этого хочется. Страсть как хочется

Томас повернулся и вышел из комнаты.

— Но... но... — доносилось до него бормотание Халаша.

Томас зашел в ванную и посидел перед унитазом. Он уставился на пыльный ободок из поддельной меди, подумал о микробах.

— Нет! Еще, чуточку еще, пожалуйста... — разносилось по дому, и потом эти звуки, слишком человеческие... слишком человеческие, чтобы принадлежать животному.

Его так и не вырвало.

— Ох, как хорошо-о-о-о...

Томас не мог думать. Не мог чувствовать.

— Та-а-ак...

В кабинете, куда он вернулся, царила мертвая тишина.

Сэм начала тихонько всхлипывать.

— Дерьмо какое-то, — сказал Джерард.

Все четверо — Томас, Сэм, Джерард и Дин Хини, — не находя себе места, кружили по гостиной. Агент Атта была на кухне, говорила по мобильнику, успев прогнать набежавших местных и группу реагирования.

— Загипнотизировал он его, что ли? — спросил Джерард.

Томас медленно провел рукой по голове.

— Нет. Гипноз действует не так. Представление о всесильном гипнотизере и полностью подвластном ему человеке — выдумка.

Сердитое выражение мелькнуло на пухлом, но миловидном лице агента.

— Но я как-то раз сам видел в колледже...

— Это наполовину правда, наполовину чушь, — прервал его тяжело дышавший Томас — В ходе исследования было обнаружено, что многие участники на самом деле следуют указаниям гипнотизера, чтобы доставить удовольствие публике, а не ему.

Джерард покачал головой, явно не убежденный словами Томаса.

— Я знаю, что видел.

— Значит, ты идиот, — сказала Сэм. — Ты видел бинты?

— Я про колледж говорю, — ухмыльнулся Джерард.

— Так вы считаете, это какая-то мозговая операция, профессор? — спросил Дин Хини.

Томас почесал в затылке. Чем больше он старался отогнать видение, тем отчетливее оно ему представлялось.

— Скорее всего, да, — сказал он, чуть помолчав. — Своего рода хирургическое вмешательство, вероятно затронувшее переднюю часть поясной извилины и дорсолатеральный участок префронтальной коры... но для этого потребуется консультация невролога.