Когда за нами захлопнулась дверь, я облегченно вздохнула. Это невообразимо… пройти сквозь толпу насмехающихся гильдийцев было сравнимо с купанием в сточной канаве…

— А Инфора к тебе Андрес приставил? — Улыбнулся Петир.

— Вы знакомы? — Удивилась я, оборачиваясь.

— Конечно. Я же теперь в боевой Гильдии в Милоране…

— Пошли наверх. — Тряхнула я головой.

— У тебя есть талант — оказываться в центре внимания, где бы ты ни появилась. Сейчас, со стороны, это смотрится именно как способность притягивать к себе взгляды, слухи, события…

Я засмеялась, поднимаясь по ступеням. За спиной хлопнула дверь. Инфор, конечно, отличается некоторой деликатностью. Но выжигающий легкие воздух пустыни был способен загнать под крышу кого угодно.

— Наверно, я должен тебя поздравить? — Спросил Петир, заходя за мной в единственную комнату второго этажа. Я удивленно обернулась. — Император признал тебя дочерью!

— А если я скажу, что на самом деле прихожусь ему дочерью, ты поверишь? — Я присела на деревянный настил одной из коек. Петир замер у стены, подперев ее плечом.

— Если ты скажешь, я попытаюсь поверить.

Я вздохнула, понимая его сомнения. Лично в его глазах, скорее всего, Андрес признал меня, чтобы оградить. Незнакомым же людям версия с дочерью казалась крайне сомнительной. Хотя бы из-за нашей разницы в возрасте и всех предшествующих слухов.

— Это правда. — Кивнула я. — В тот вечер во дворце это увидела псионик, работающая в доме Саши. А потом подтвердила и мама.

Подойдя, Петир присел напротив, закинув ногу на деревянный настил. Только когда он откинулся на жесткую спинку и закрыл глаза, я увидела разваливающую его усталость. Хотелось приласкать его, поцеловать нежно и успокаивающе, но я лишь сжала кулак. У него уже другая жизнь. Даже не важно, выросла ли та навязанная Ройсом связь с Анри в какие-то отношения. Мне места в его жизни уже не было. А своей лаской я лишь заведу его… Обернувшись, я выдохнула.

Как же я скучаю по твоим рукам, прикосновениям, поцелуям. Ты не представляешь…

— Откуда вас перебросили? — Спросила я тихо, чтобы не дать голосу сыграть со мной злую шутку.

— С востока нашу тысячу. Две тысячи из центра, вроде. Одну из Милорана. И одна… то что от нее осталось — с южной границы. Мы вывели все население из Эземстера, Лиоха и Турена. Думали, эсхонцы пойдут вглубь, там укрепленные города старых границ. Но они не пошли, выместив злость на пустых городах, когда-то принадлежавших Эсхону. На защиту старых границ кинули более или менее свежие силы. — Петир усмехнулся. — А нас сюда.

— Глупо как-то… — Подумала я вслух. — Ведь у каждого есть цель. У Харенхеша — раскопки. У Эсхона и Дозарана — отвоевать приграничные земли или растащить Объединенные земли по кусочкам, как программа максимум. Они не могут договориться что ли?

— Не могут. Дозаран с Харенхешем еще как-то контактирует. Эсхон же играет свою музыку. Они как бандиты. И думают как бандиты и действуют…

— Вот уж… — Я усмехнулась. — Сдается мне, что это парочка из Умена обрушила мой дом…

— Твой дом?

Я вздохнула, облокачиваясь по его примеру на спинку и закидывая ногу на деревянный настил.

— У меня больше нет дома, Петир.

— Печально. — Кивнул он. Я подняла взгляд, чтобы увидеть выражение его лица. Было дико понимать, что для него это могло быть просто «печально». Мог ли он огрубеть за прошедший месяц (всего месяц!) настолько? — Но ты всегда можешь взломать замок и воспользоваться чужим гостеприимством. — Усмехнулся он горько.

Я усмехнулась в ответ.

— У тебя есть отец — Император. Есть дед с бабкой с особняком в Зальцестере. В конце концов, есть полукровка…

Я помолчала, ожидая его взгляда. Но он так и не открыл глаз.

— Был бы ты здесь сейчас, если бы верил в то, что у меня «есть полукровка»?

— Знаешь, о чем я мечтаю? — Открыл он глаза неожиданно. Я удивленно вскинула брови. — Снять эти сапоги. И помыться. И еще выспаться так, чтобы не дергали постоянно. И чтобы не снилось ничего.

Я опустила голову, не отводя взгляд. Ну… Сапоги ты можешь снять. Это я переживу.

— И чтобы ты спала рядом под боком, как раньше.

Я сглотнула, чувствуя, как глаза мгновенно наполняются слезами. Я боялась вздохнуть и пошевелится. Петир смотрел прямым злым взглядом, не моргая.

— Но это лишь пустые мечты… Если я сниму сапоги — ты задохнешься. Воды здесь нет. Выспаться не дадут. И в обрывках снов я увижу горящих друзей, кровь и гаснущие взгляды, практически видимые убийственные волны псиоников, чудом не задевающие самого… А ты… — Он замолчал.