Однако пока что Кэролайн не дрогнула. Посреди ночи, когда Гари, вконец обозленный и зацикленный, никак не мог сомкнуть глаза, а уж тем более уснуть, жена вежливо, но решительно уклонилась от дальнейших споров. В особенности непреклонно она отказалась обсуждать рождественские планы: мол, слушать разговоры Гари на эту тему – все равно что поощрять алкоголика пить.

«Чего ты хочешь? – допытывался Гари. – Скажи, наконец, чего тебе от меня надо!»

«Я хочу, чтобы ты серьезно подумал о своем психическом состоянии».

«Господи, Кэролайн! Опять, опять, опять тот же ответ!»

Между тем Дискордия, богиня семейных раздоров, пустила в ход компанию авиаперевозок. В «Инквайрере» появилось объявление на целую полосу: «Мидленд-эрлайнз» устраивала распродажу билетов, перелет из Филадельфии в Сент-Джуд и обратно стоил всего 198 долларов. Только четыре даты в конце декабря были исключены из предложения; прихватив всего один день к рождественским праздникам, Гари мог свозить всю семью в Сент-Джуд и обратно (беспосадочный перелет!) менее чем за тысячу долларов. Он попросил своего турагента придержать пять билетов и каждый день возобновлял заявку. Наконец утром в пятницу (распродажа заканчивалась в этот день в полночь) Гари известил Кэролайн, что намерен купить билеты. В соответствии со своей политикой «не обсуждать Рождество» Кэролайн обернулась к Аарону и спросила, подготовил ли он тест по испанскому. Из своего кабинета в «СенТрасте» (вот она, окопная война!) Гари позвонил агенту и санкционировал покупку билетов. После этого он позвонил врачу и попросил выписать ему снотворное, ненадолго, но малость покрепче средств, имеющихся в открытой продаже. Д-р Пирс идею со снотворным отнюдь не одобрил. По его словам, Кэролайн упоминала, что у Гари, возможно, начинается депрессия, и в таком случае снотворное пойдет вовсе не на пользу. Врач пригласил Гари к себе, чтобы обсудить его состояние.

Повесив трубку, Гари позволил себе с минуту помечтать о разводе, но сияющие, идеализированные образы троих сыновей и налетевшие тут же, как стая летучих мышей, страхи о финансовых последствиях мгновенно прогнали эту шальную мысль.

В субботу, в гостях у старых друзей Дрю и Джейми, Гари тайком обыскал их аптечку в надежде найти бутылочку валиума или чего-нибудь в этом роде – увы, опять невезение.

И вот вчера позвонила Дениз и железным голосом – дурной знак! – потребовала пригласить ее на ланч. В субботу она видалась в Нью-Йорке с Инид и Альфредом. Чип и его подружка, сказала Дениз, помахали ей ручкой и скрылись.

Далеко за полночь, лежа без сна, Гари все дивился: неужели такие вот фокусы Кэролайн имела в виду, когда отзывалась о Чипе как о человеке честном, знающем, что он согласен терпеть, а что нет.

– Клетки подвергаются генетическому перепрограммированию и выделяют факторы, способствующие росту нервных окончаний, только при местной активации! – бодро отбарабанила видеокопия Эрла Эберле.

Соблазнительную юную модель со «шлемом Эберле» на голове укладывают в аппарат, который заново научит ее мозг подавать команду ногам.

Модель – унылый вид, сплошное разочарование и мизантропия – придерживает пальцами уголки рта; анимационная врезка крупным планом показывает, как прорастают внутри ее мозга дендриты, формируются новые связи между синапсами. Секунда – и модель улыбается, пока еще скованно, но сама, без помощи рук. Еще мгновение – ослепительная улыбка во весь рот.

– Корпорация «Аксон» является счастливым владельцем пяти национальных патентов, защищающих права на эту эффективную базовую технологию, – обращается к камере Эрл Эберле. – Эти патенты и еще восемь, находящихся в стадии оформления, образуют непреодолимый вал, ограждающий те сто пятьдесят миллионов долларов, которые мы уже вложили в исследования и разработку процесса. «Аксон» – признанный мировой лидер в этой области. Шесть лет истории компании – это постоянный позитивный баланс, а приток доходов в следующем году, по нашим расчетам, достигнет восьмидесяти миллионов долларов! Потенциальные инвесторы могут быть уверены, что каждый цент из каждого доллара, которые мы соберем пятнадцатого декабря, будет вложен в совершенствование этого замечательного, я бы сказал, исторического продукта! «Коректолл» – это будущее! – говорит Эрл Эберле.

– Это будущее! – восклицает запевала.

– Это будущее! – хором подтягивает стайка смазливых студенточек в дурацких очках.

– Предпочитаю прошлое! – фыркнула Дениз, допивая бесплатную полулитровую бутылку импортной воды.

На взгляд Гари, слишком много людей набилось сюда, в Зал В, не хватает кислорода. Явные проблемы с вентиляцией. Вспыхнул свет, молчаливые официанты веером рассыпались между столами, разнося первые блюда ланча под термокрышками.

– Угадай-ка с трех раз: лосось, – говорит Дениз. – Впрочем, угадаю и с первого: лосось.

В глубине помоста поднялись со своих мест и вышли вперед три фигуры, странным образом напомнившие Гари его медовый месяц в Италии: они с Кэролайн зашли в собор где-то в Тоскане, вероятно в Сиене, памятник архитектуры, внутри высились средневековые статуи святых (раньше они украшали крышу), и каждая статуя вот так же воздевала правую руку, точно приветствующий избирателей кандидат в президенты, и каждая светилась такой же святой и уверенной улыбкой.

Старший из трех блаженных видений, розоволицый, в очках без оправы, простер руку, словно благословляя собравшихся.

– Отлично! – выкрикнул он. – Отлично, друзья! Я – Джо Прагер, главный юрисконсульт по сделкам в «Брэг Нутер». Слева от меня – Мерили Финч, главный администратор «Аксона», справа – Даффи Андерсон, веемогущий дилер «Хеви энд Ходапп». Мы надеялись, что сам «Кудряшка» удостоит нас своим присутствием, но у него все расписано по часам, и в данный момент он дает интервью Си-эн-эн. Так что позвольте мне произнести все положенные предупреждения, – он подмигнул, – и предоставить слово Даффи и Мерили.