Памятуя о воинской дисциплине, Нелли осталась таки за шатром, но не утерпела и выглянула вослед Ларошжаклену: за ним было ближе тянуться.

Анри шел следом за синим офицером, почти не таясь в шуме неистовствующей стихии. Сперва он двигался шагах в шести от врага, затем подступился ближе, вовсе близко. Теперь он шел уже в затылок, отдалясь лишь на расстояние, удобное, чтобы поднять руку. Нелли подумала было, что он размахнется сейчас и оглушит синего сзади, но Ларошжаклен поступил иначе. Он по-прежнему нес мокрую попону, но теперь перехватил ее в обеи руки, а затем, размахнувшись, накинул сверху на синего тяжелый кусок мокрой ткани - словно ребенок, прихлопывающий сачком бабочку.

Невнятный вскрик не пролетел под дождем и пяти шагов. Пользуясь мгновенной слепотою врага, Ларошжаклен пнул его с силою под колени. Офицер упал в лужу, разбрызгав ее во все стороны. Шуан уж сидел на нем верхом, увязывая лежачего его же собственным трехцветным кушаком.

–  Так и знал, что сгодится, - в руке подошедшего с другой стороны Ан Анку покачивалось путлище.

–  У тебя дело слажено?
– Ларошжаклен затянул последний узел кушака.

–  Да, - шуан нагнулся и стянул ремнем ноги отчаянно брыкающегося синего, но не донизу, а отчего-то только до колен.

–  Тогда нам делать больше тут вроде как нечего, - Анри де Ларошжаклен рывком поднял вдруг лежащего и водрузил на его же собственные ноги.

–  Выходит, что так, - Ан Анку вытащил свой нож из ножен и приставил к через ткань к горлу синего, слегка нажал.
– А теперь слушай, мерзавец. Волочь тебя на себе нету у нас времени. Пойдешь на своих двоих. Коли взбрыкнешь, коли подумаешь взбрыкнуть или еще замычать, ты мертвец. Хотя мычать я тебе так и так не советую. Все одно не услышит никто, зарежу я тебя без всякого для твоих толку. Уразумел?

Трудно было понять, что уразумел человек с мокрым кочаном на плечах. Впрочем, брыкаться он перестал-таки. Ан Анку ухватил его за шиворот и толкнул в спину, указывая, куда шагать.

Дождь грозил излиться, и шуаны, без того торопившиеся покинуть неприятельскую территорию, прибавили шагу.

–  Стало быть, выпивку ставлю я, - Ан Анку все толкал синего впереди себя, туго стянув в кулак ткань под его затылком.
– Удачлив ты, принц.

–  Не во всем, - Анри оборотил к Елене лицо, и ей показалось на мгновенье, что оно залито не дождем, но слезами.
– Элен, Вы можете идти еще быстрей, хотя бы немного?

Нето, чтоб Нелли вправду могла, но опять же что поделаешь. Одно хорошо, быстрый шаг хоть малость согревал.

Еще немного, и ливень вправду иссяк. Впрочем, синие теперь могли выползать из своих укрытий сколько их душеньке угодно: перед шуанами уже плескал темной водою защитительный ров замка Керуэз.

–  Мокрей мы, сдается, уже не будем, - превесело улыбнулся Анри де Ларошжаклен.
– Одною досадой меньше. Обидно было б только утопить теперь добычу, когда мы почти на месте. Вода-то поднялась вершка на два!

–  Не сдохнет, - Ан Анку прыгнул вместе с пленником в воду.

–  Каковы, между тем, отношения Ваши с водною стихией, Элен? Коли Вы не умеете плавать, я посажу Вас на плечо и пройду по дну.

–  А тут довольно мелко?
– удивилась Нелли.

–  Ну, несколько-то жалких шагов мне не непременно надобно дышать.

–  Я плаваю, Анри.
– Нелли силилась угадать по шуму и плеску, удается ли Ан Анку переправиться вместе со своим бременем.

–  Тогда поспешим.

Застоявшаяся вода, в которую не без содрогания прыгнула Нелли, противно пахла, башмаки сразу потянули ноги книзу. Щастье, что плыть было всего ничего. Вот уж рука ее ухватилась за какой-то маленький колючий куст.

Ощущая себя какой-то неряшливой русалкою, Нелли выбралась к подножию стены. Остальные трое опередили ее, в том числе и тот, кто был здесь противу своей воли.

–  Гляньте, Элен, мы поспели в самый раз!
– Ларошжаклен указал рукою на восток: край неба наливался пунцовым светом. Рассвет, верно, начался раньше, чем его можно было увидать под тучами.

Ан Анку между тем уже ухватился за веревку, провисевшую здесь, как ни в чем ни бывало, весь миновавший час.

Синий вновь принялся пихаться и мычать, верно сообразил, что уж теперь его не убьют, а может он и не соображал вовсе, просто потерял голову с перепугу. Шуаны не чинясь сбили его с ног и стянули щиколотки петлею, сооруженной из конца все того же вервия. Нелли уж догадалась, что судьба ему валяться тут, покуда все они не влезут, а после ехать кверху мертвым грузом.

Подниматься, опираясь в неровную стену, оказалось не так страшно, как казалось, хотя этого-то как раз ей прежде проделывать не доводилось. Одно худо, Нелли успела десять раз пообещать себе, что в другой раз для подобных прогулок разживется непременно мужским нарядом. Уж пусть кто хочет думает о ней что угодно, а вот ей скучно думать все время о собственных своих ногах: кто и до какого предела их мог увидать.

Главное дело - упираться, упираться все время, чтоб не повиснуть на веревке на одних руках. Шуанам может и пустяк, а у ней руки не довольно сильны.