Молодой синий офицер кинул исподлобья взгляд на вошедшего. Видно было, что он-то признал господина де Роскофа тут же.

–  Жалею, что в тот раз приманка не сработала, - дерзко проговорил он.

–  А ты вить знал, поди, что меня обманывают, - усмехнулся господин де Роскоф.

–  Да, знал, что сопляк уж не в наших руках, а незнамо где!
– продолжал хорохориться синий.

–  Вот, Монсеньор, что снял я с тела его сотоварища, - Ан Анку протянул господину де Роскофу несколько сложенных в осьмушку листов бумаги.
– Сие письмо долженствовало быть направлену в Вавилон. Мы с принцем Ларошжакленом порешили, что Вам допрежь всего надобно оное прочесть.

Господин де Роскоф на ходу развернул бумаги и уткнулся в них прежде, чем выбрал себе скамью, чтоб сесть. Анри де Ларошжаклен сделал невольно знак рукою, призывающий всех собравшихся к тишине. Оная установилась не сразу, однако ж постепенно всеобщее вниманье оборотилось на погруженного в чтенье старого дворянина.

Глядел на него и пленник, в чьем взоре странным образом, как приметила Нелли, мешались ярость и стыд. Затем он, единственный, потупил взор, уставясь на собственные сапоги.

Но каково ж господину де Роскофу читать планы злодейств, каковыми похвалялся всего несколько часов тому в палатке под дождем отвратительный санкюлот? Хотя бы он знает наперед, что уж им не сбыться, и то легче.

–  Вот, Ваше Преподобие, еще один экспонат в Черную вифлиофику, - де Роскоф протянул бумаги отцу Модесту.
– Сдается мне, он претендует занять в оной видное место.

Лицо свекра было бесстрастно.

Теперь в чтение погрузился уже священник, а собравшиеся продолжали странным образом сохранять молчание. Сумрачные тени скользили по лицу отца Модеста, странным образом его старя.

–  Может статься… - священник не решился договорить.

–  Сие лишь временное облегчение, - продолжил за него господин де Роскоф.
– Убитый мерзавец не один таков, все их мозги скроены по одному лекалу. Он лишь опередил других.

–  Попытаемся узнать, насколько, - отец Модест обернулся к двери, в коей, словно бы вызванный его взором, возник Иеремия.

К недоумению Нелли, в руках молодого полуайрота не было никаких зеркал, да и вообще руки его были пусты.

–  Чем же он станет магнетизировать-то?
– не удержавшись, шепнула она Кате.

–  А увидишь, - цыганка жестко улыбнулась.

–  Надобно прознать ближние планы их военного подразделенья, - по-русски обратился к Иеремии отец Модест.
– Ну и все, что около, разберешься сам.

Юноша кратко кивнул, приближаясь к пленному. Тот, в очевидной испуге воззрившись на него, попятился было назад, когда б ни старший из крестьян. Отложивши четки, шуан сильною рукою удержал синего офицера за плечо.

Иеремия, извлекши из кармана простой сыромятный ремешок, зачем-то стянул себе лоб повязкою - как делают обыкновенно кузнецы или пекари, чтоб не мешались волоса. Быть может, чуть туже, чем они. Отчего-то сие простое и безобидное, хоть и не слишком понятное действие, пленника вконец напугало. Теперь уж обоим стражам приходилось препятствовать несомненному его намеренью помчаться без оглядки прочь.

–  Эй, уберите его!! Вы не смеете… Не отдавайте меня этому… этому!
– В глазах синего плескался теперь панический ужас. Он вырывался и дрожал всем телом.

–  Первое, дознайся, чего он боится, - распорядился отец Модест.
– Вроде только что был больше храбр.

Иеремия знаком велел шуанам выпустить пленника, но, едва лишь тот изготовился бежать, с силою хлопнул в ладоши. Синий невольно взглянул на юношу… и тут же застыл на месте как вкопанный. Взор его словно разом приклеился к юному магнетизеру как муха к медовой липучке.

Словно завороженная самое, Нелли наблюдала, затаивши дыхание, как тонкий и гибкий будто змея Иеремия поднял обе руки, с силою сжал в ладонях лицо врага и повертел туда-сюда, словно черепная коробка его была полою, а глаза были щелями, позволяющими в оную заглянуть, а он лишь выбирал, как удобней приладиться.

–  Я боялся нянькиной сказки… - заплетающимся голосом заговорил вдруг синий.
– Нарочно старуха мне ее сказывала, когда я не слушался! Я знаю, что она нарочно, знаю!

Можно подумать, что санкюлот вдруг сделался пьян. Однако ж и господин де Роскоф и отец Модест слушали его бредни весьма внимательно.

–  Просвещенный человек не верит ни в какое колдовство, - продолжал трепещущим голосом синий.
– Я и не верю… Но дворянам нонче служат колдуны, готов спорить! Я своими руками держал золото, полученное от Белого Лиса. Настоящее золото, высокой пробы! Прямо в глазах наших оно превратилося в гнилушки! Мы сбили все крышки впопыхах, и в каждом бочонке оказывалось золото! А как мы успокоились, что обманным был один только бочонок, оно тож начало таять в черную труху… Все, как нянька сказывала…И попам служат колдуны, не только дворянам! Вон он, колдун, черный, страшный, он, поди, в змею превращается, я как увидал так и понял! Может он и есть черт, я не верю в чертей! Просвещенный человек не верит в чертей, только пусть его от меня уберут!