Оружье маленькой Левелес громыхнуло. Солдат внизу свалился прямиком в ров - вперед лицом.

Однако ж выстрела Ан Анку не последовало.

–  Вот тебе раз, - изумленно воскликнул он.
– Гляньте-ко все, что за диво!

Двое других солдат, казалось, решительно не обратили внимания на погибель своего товарища. Они не вскочили, не метнулись в укрытие, не ухватились за собственные ружья - они не предприняли ничего. Сидели себе как сиделось, только уж не втроем, а вдвоем.

Сие непостижное уму положение тут же заняло вниманье всех шуанов, кроме, разве что, Левелес, принявшейся преспокойно вырезывать ножиком зарубку на ложе.

Внизу ничего не менялось.

–  А ну как наши в замке?
– взволнованно выдохнул юный де Сентвиль.
– Васильки-то эти внизу может того, уже скошенные?

Левелес вдруг перестала ковырять ножиком дерево.

–  Мертвых так не усадишь, - возразила мадемуазель де Лескюр.

–  А привязать? Отсюда, небось, не видно!

–  А привязанный бы не грохнулся.

Левелес вновь принялась корябать приклад.

–  Ох, не люблю я оставлять за спиной то, чего не понимаю, - свел брови Ларошжаклен, приглядываясь к синим фигурам.
– Оставить, что ль двух человек для разведки.

–  Детки мои, - возвысил голос отец Роже.
– Никаких разведок! Удалимся отсюда поскорей. Слишком драгоценный груз нам доверен. Только дурак держит дьявола за дурака!

–  Его Преподобие прав, - сказал господин де Роскоф.
– На нашем пути мы можем ожидать самых изощренных, самых немыслимых ловушек.

–  А любопытство кошку сгубило, - встряла Катя.
– Э, да там еще один выходит.

Человек, вправду вышедший на мост, солдатом не был. Глубокий старик в домотканых отрепьях, он тащил на плече пустую корзину. Синие вроде бы и не приметили его появления. Проходя мимо одного из солдат, привалившегося спиною к цепи, старик сердито пнул его ногою, а затем что-то сердито приказал. Солдат поднялся и тут же направился внутрь крепости.

–  Там - наши, одно сие несомненно!
– воскликнул де Сентвиль.
– Васильки у них пленники!

–  Ну да, пленники, с ружьями, - хмыкнула Антуанетта-Мари.

–  Не гадайте зря, уходим!
– повторил отец Роже сердито.

–  Погодите-ко, святой отец, - возразил Ан Анку.
– Вить это же старый Жоб, дворецкий Керуэзов! Господи помилуй, как же он уцелел? Он идет сюда за яблоками! Честные принцы, может не будет хуже, коли выспросить у старика что да как?

–  Пожалуй, впервой в жизни не знаю, как выбрать между да и нет, - сказал Ларошжаклен.
– Что лучше, уносить отсюда ноги или прознать, от чего мы бежим?

–  Верней спросить, что хуже, - господин Роскоф также колебался.
– Признаюсь, теперь и я в затруднении. Ты поручишься в сем человеке, Ан Анку?

–  Монсеньор, старый Жоб скорей даст все жилы из себя вытянуть, чем продастся синим!

–  Пожалуй, и я встречал его прежде, - с неохотою согласился отец Роже.
– Сей наверное слуга семейства Керуэз.

Старик, вооруженный, в отличье от солдат, коими только что помыкал, одною лишь легкой рогатинкою для сбора плодов, меж тем подымался потихоньку в направлении шуанов. Шел он куда как медленно, останавливаясь то под одним, то под другим деревом, неспешно выбирая каждое яблочко.

Ан Анку крикнул совою.

Старик как ни в чем ни бывало отправил еще один наливной плод в свою корзину.

–  Тьфу ты, да он вить туговат на ухо, - с досадой припомнил Ан Анку.

–  Спустись, перемолвись с ним, - приказал Ларошжаклен, наконец решившись.
– Только не поминай ни словом о том, что у нас. Скажи мол, что пробираемся де в лагерь Круа Молино, да решили узнать, что в Керуэзе. Коли покажется то безопасно, веди его сюда.

Отряд остановился, выжидая. Ан Анку скрылся в густых зарослях орешника, начавшего на этой высоте уж теснить потихоньку сад, и спустя малое время показался внизу, идущим меж яблонь. Вот уж он махнул на ходу рукою старику, вот старик, поставивши корзину наземь, помахал в ответ. Они заговорили, хотелось бы еще знать, о чем?

Только это, пожалуй, и волновало всех в отряде, кроме Левелес и другой ее мальчиковой подружки, что принялись лакомиться яблоками.

Разговор, похоже, выдался обстоятельный. Услыхать слов было никак нельзя: старик показывал руками то на солдата, оставшегося на мосту, то на замок, то и вовсе на свою корзину. Ан Анку стоял спиною, но, казалось, даже спина его выражала недоумение.

–  Уж десять минут толкуют, - де Лекур щелкнул крышкою своих украшенных двуглавым орлом часов.

Наконец старик потянулся за своею корзиной, поднял. Но направились оба собеседника не по склону наверх, но напротив того - к мосту.

–  Да что ж он вытворяет?
– с досадою прошипел сквозь зубы де Глиссон.

Ан Анку шел не таясь.

Солдат на мосту никак не отнесся к его приближению, хотя не мог не видеть шуана.

–  Да дело-то проще простого!!
– юный де Сентвиль со смехом хлопнул себя ладонью по лбу.
– Старик ему теперь рассказал, что напились они пьяны в дым! Вот и все!

–  Как мы раньше не догадались?!
– Ларошжаклен расхохотался.
– Вон же, глядите!

Ан Анку приблизился к солдату, ухватился за дуло его ружья, рванул. Солдат с неохотою, но как-то вяло выпустил оружье из рук.