Вопреки надеждам Валентина начатая им карательная операция не стала блицкригом. Поначалу вроде бы дела шли успешно. Люди Бормана расстреляли кавказскую публику в «Панкиси» и демонстративно водрузили на стойку бара отрезанную голову Путинцева. Лосось ухитрился взорвать автомобиль с тремя «джигитами», один из которых, некто Алибей, доводился Расулу Магометовичу двоюродным братом. Квадрат пальнул из гранатомета в окно массажного салона «Аргун». Взрывом накрыло бандершу [14] Харитонову, троих девиц и штук пять клиентов чеченской национальности. «Маски-шоу», [15] с подачи милицейских дружков Елдашева, устроили грандиозный погром на принадлежащем Хусейнову вещевом рынке. Но потом оправившиеся от первого шока нохчи принялись наносить жестокие ответные удары. Так, Лосося обнаружили в загородных лесопосадках посаженным на кол. Квадрата повесили в собственной квартире, предварительно кастрировав овечьими ножницами (их нашли рядом с трупом). Бормана изрешетили из автомата прямо в центре города. Кроме того, погибло десятка два рядовых боевиков. А в конце недели Хусейнов предложил начать мирные переговоры. Но не Елдашеву. Расул Магометович позвонил на мобильник непосредственно господину Костюкову...

– Полагаю, вы догадываетесь – вокруг не только мои ребята, но и переодетые сотрудники милиции?! – сухо обратился Михаил Петрович к усевшемуся за столик Хусейнову.

– Конечно! – безмятежно ответил чеченец. – Однако напрасно ты, дорогой, беспокоишься. Я пришел с намерением прекратить бессмысленную бойню и собираюсь предложить взаимовыгодные условия мира.

– Ну, хорошо, я готов выслушать, – натянуто улыбнулся Костюков.

– Мы оба люди деловые, трезвые, здравомыслящие, – вкрадчиво начал Расул Магометович. – Мне искренне жаль, что между нами возникли определенные разногласия! Вайнахи – мирный, трудолюбивый народ и...

– Давай ближе к теме! – нетерпеливо перебил Михаил Петрович. – Обойдемся без прелюдий!

– Ну ладно, – согласился Хусейнов. – Если ближе к теме, то войну вы проигрываете. С нашей командой вам вовек не справиться. Сравни хотя бы потери! Рано или поздно мои джигиты вырежут твоих ребят поголовно!!!

– Тогда к чему этот балаган с переговорами? – хмуро проворчал Костюков.

– А вот к чему, – сузил глаза чеченец. – Как я уже упомянул вначале – мы оба люди деловые, а война шутка дорогостоящая, большая помеха нормальному ведению бизнеса. Врать не стану, сперва мы хотели попросту стереть вас с лица Земли, но потом я передумал. Добрый я, понимаешь?!

Михаил Петрович с трудом удержал готовую сорваться с языка ехидную реплику. Он прекрасно осознавал – Хусейнов передумал отнюдь не из гуманистических соображений. Да, действительно, баланс потерь пока не в пользу костюковцев, но и черным изрядно досталось. Особенно от ментов. И еще не известно, чем все закончится!.. Вместе с тем Концерн понес крупные финансовые убытки: торговля героином застопорилась, в публичных домах царит паника – бандерши и девицы опасаются налетов горцев. Поэтому... Гм! Пускай чурка выскажется!..

– Я предлагаю покончить с враждой и дальше работать совместно! – поразглагольствовав минут пять о собственном великодушии, вдруг выдал Расул Магометович.

– Ин-те-ресно! А каковы будут условия?! – пристально глядя на него, осведомился Костюков.

– Мы обеспечим большую часть силового прикрытия – раз, – загибая пальцы, начал перечислять Хусейнов, – открываем новые каналы поставки, два! Предлагаем пару надежных банков, три. Быстро и эффективно решаем разные деликатные проблемы, четыре!.. Вы же гарантируете прочную милицейскую «крышу», предоставляете в наше общее пользование свою сеть сбыта, а также берете на себя основную заботу по отмывке денег через благотворительный фонд «Филантропия». Делиться будем так: вам тридцать процентов чистой прибыли, нам семьдесят... Да погоди, погоди, не горячись! – перехватив злобный взгляд Костюкова, замахал мохнатыми руками Хусейнов. – Сперва посмотри, какой получается общий оборот!

Тут он протянул Михаилу Петровичу листок бумаги, испещренный колонками цифр.

Несколько минут Костюков напряженно размышлял. С одной стороны, согласно математическим выкладкам чеченца, тридцать процентов в новых условиях (в основном благодаря дополнительным каналам поставки) значительно превышали прежние доходы Концерна. С другой – не хотелось лишаться самостоятельности, превращаться, по сути, в придаток чеченской группировки. Но... в то же время продолжение войны требовало огромных затрат и, главное, могло непосредственно угрожать жизни самого Михаила Петровича!!!

– В целом приемлемо, – тщательно взвесив «за» и «против», вымолвил, наконец, он. – Правда, имеется серьезная загвоздка: вы забрали у нас пятьсот тысяч долларов плюс товар. О каком сотрудничестве, при таком раскладе, может идти речь?!

– Не расстраивайся, дорогой! – расплылся в улыбке Расул Магометович. – Деньги и наркотики мы обязательно вернем! Только... есть одна небольшая проблема. Видишь ли, Михаил, твой отморозок Елдашев повинен в смерти моего брата Али. У нас, у вайнахов, родственников любят, ценят и никогда не прощают их убийства! Кровная месть! Законы гор!!!

– Все ясно! – ответно улыбнулся Костюков (с невероятным внутренним облегчением, кстати). – Откровенно говоря, этот балбес мне тоже опротивел!

– Выходит, мы поняли друг друга?! – хищно встрепенулся Хусейнов.

– Ага, поняли! – подтвердил Михаил Петрович. – Сегодня вечером я передаю тебе Елдашева, ты возвращаешь похищенное, а дальше начинаем работать, как договорились!

– Вах! До чего же приятно иметь дело с разумным человеком! – расцвел Расул Магометович, подумав одновременно: «Шакал ты паршивый! За бабки кого угодно сдашь! Зарезать бы тебя, сволочь! Но, к сожалению, мне слишком нужны твои связи!!!» – Когда и где встретимся? – вслух спросил он, дружески пожимая протянутую Костюковым руку.