— А поаккуратнее было нельзя?! — спросил Ильин, глядя на брошенное в траву изуродованное тело и на тянущийся к нему длинный кровавый след (я всю дорогу тащил боевика за ноги). — В упор небось стреляли?

— Мы здесь ни при чем. Он в последний момент гранату на себя активировал, — пояснил я.

— Надо же! И средь них, оказывается, герои встречаются! — подивился судмедэксперт.

— Просто он прекрасно знал, ЧТО его ждет в случае поимки, — по-кошачьи фыркнул Логачев.

— А стало быть, служил когда-то или у нас, или в ГРУ, — добавил я.

— Ты забыл о морском спецназе, [12] — напомнил Васильич (в далеком прошлом — боевой пловец).

— Не-а, не забыл, — покачал головой я. — По параметрам не подходит. У боевых пловцов громадный объем грудной клетки. Вот как у тебя. А у него обычный. Сейчас, конечно, уже трудно разобрать, но я-то видел его при жизни. Причем вплотную, глаза в глаза!

— Жаль, от лица ничего не осталось, — вздохнул Ильин.

— Ну почему же. Есть еще словесный портрет, — возразил я.

— Где?! — вскинулся полковник.

— У меня в голове. На зрительную память, слава богу, не жалуюсь. Плохо, что художника с нами нет…

— Ошибаешься, — улыбнулся Петр Васильевич. — Я, естественно, не Глазунов, но немножко рисовать умею.

— ??!!

— А чему ты удивляешься? Ведь ни мы, ни наши родители даже не подозревали, КЕМ нам придется работать. Ты, Дмитрий, насколько мне известно, закончил с отличием музыкальную школу по классу фортепиано. Тебя прочили в будущие Рихтеры. А я готовился к поступлению в Академию художеств. Однако жизнь распорядилась иначе… — Полковник встряхнул головой, отгоняя воспоминания, и вежливо обратился к судмедэксперту: — В первую очередь займитесь, пожалуйста, нашим «героем». (Сексот обождет, не к спеху.) Выжмите из него максимум возможного. А я, со слов Дмитрия, попробую воспроизвести его («героя») физиономию… Эй, прапорщики! Отнесите падаль в мобильную лабораторию!..

Процесс «воспроизведения физиономии» растянулся на час с лишним. Тем временем майор Горошко обследовал дом, майор Филимонов задушевно беседовал с извлеченной из чулана домработницей (предварительно отпоив ее валерьянкой), а Кирилл Альбертович «колдовал» над останками вражеского спеца. И в итоге результаты вышеуказанных трудов превзошли все ожидания!..

Говоря «умею немножко рисовать», Логачев явно поскромничал. Портрет у него получился превосходный, не хуже качественной фотографии.

— Ну как, похоже? Хотя бы отдаленно… — сделав завершающий штрих, тихо спросил полковник.

— Отдаленно?! Да это вылитый он! — эмоционально воскликнул я. — Ты, Васильич, настоящий гений!

— Не мели ерунды, — смутился седой богатырь и, с ходу сменив тему, предложил: — Пойдем к Альбертычу. Может, чего-нибудь да накопал.

Ильина мы застали возле машины. При помощи прапорщика, поливавшего из канистры, он тщательно отмывал окровавленные руки. Рядом лежал застегнутый пластиковый мешок. Надо полагать, с недавним объектом исследований.

— С первым закончил, — завидев нас, проворчал Ильин. — Немного передохну и займусь следующим.

— Ну а как, кхе-кхе, насчет этого? — осторожно осведомился я.

— Удалось снять достаточно четкие «пальчики». Кровь четвертой группы, резус отрицательный. Приблизительный возраст тридцать пять — тридцать семь лет. На мошонке следы перенесенной операции, — скороговоркой сообщил Альбертыч.

— Самая редкая группа крови. Возраст… операция на яйцах. Возможно, где-то нарвался… [13] Плюс моя мазня. Чудесно! Чудесно! — потер ладони Логачев. — Теперь бы переправить побыстрее полученные данные генералу Нелюбину. Жаль, по ноутбуку не получится!

— В кабинете покойного есть хороший компьютер со сканером, — сообщил подошедший Горошко. — Можно воспользоваться им.

— Надо же, повезло! — изумился Логачев. — В кои-то веки! Ну, коли так, схожу воспользуюсь. А ты, Дмитрий, «собери урожай». (Васильич имел в виду наработки двух моих подчиненных.)

— Докладывай, — повернулся я к Андрею и, внимательно выслушав, вместе ним направился в дом, к майору Филимонову. Тот расположился в гостиной, где проводил уже упоминавшуюся ранее беседу с приходящей домработницей — симпатичной молодой особой в простом ситцевом платье и с покрасневшими от слез глазами.

Мы застали окончание их диалога. Приведу его полностью: