Шрифт:
— Свидетельница! Альбертыч! Дом! — лаконично скомандовал я майорам Филимонову и Горошко, устремляясь вслед за полковником.
«Преступник знал, что Чухонцев работал на ФСБ и, убрав Сюзанну, затаился, дожидаясь прибытия кураторов. Возможно, он из той самой веселой компании „спецов-убийц“. Если так, то нам крупно повезло!» — промелькнуло в мозгу.
Пф-ф… Пф-ф… — вновь подал голос пистолет Васильича.
Тр-р-р… — стрекотнул в ответ «вал».
К тому времени я уже достиг ближайших деревьев и разглядел смутную тень, метнувшуюся в глубь соснового бора.
Пф-ф… Пф-ф… — дважды пальнул я вдогонку.
Послышался приглушенный стон.
«Кажется, попал! Теперь далеко не уйдет!»
Перемахнув через невысокий заборчик, я снова залег и прислушался. Тишина!.. Затем три раза крикнула сойка — условный сигнал от Логачева, означавший — «Жив, здоров, действую самостоятельно».
Тр-р-р-р… — мгновенно среагировал наш подранок… (Молодец! Настоящий профи! — Д.К. [7] ).
7
Дело в том, что спецы хорошо знают повадки птиц, особенно тех, чьи голоса копируют своими манками. А сойка питается в основном дубовыми желудями, и в сосновом бору ей делать нечего.
Сумев определить по звуку то место, откуда стреляли (метрах в тридцати от забора), я проделал ряд манипуляций, [8] заставивших противника выпустить в меня остаток «магазина», и вихрем понесся к нему. Одетый в спецназовский камуфляж с «разгрузкой», он лежал в небольшой, засыпанной опавшей хвоей ложбине и лихорадочно менял «магазин». Правая штанина и левый рукав набухли кровью. Раненая рука слушалась плохо, что в значительной степени затрудняло перезарядку автомата. И только поэтому я не получил смертоносную очередь в упор! (Случайно встретившись с ним взглядом, я понял — передо мной спец высшей пробы. Не хуже меня самого.)
8
Каких именно — рассказывать слишком долго. Лучше расспросите о них кого-нибудь из матерых вояк или представителей спецслужб. (Только не кабинетных, а хорошо понюхавших пороха.)
Пф-ф — я на бегу выстрелил ему в правое плечо. Но… не «обезручил». Видимо, просчитав подобный расклад, он, невзирая на раны, резко отпрянул в сторону (пуля лишь слегка поцарапала кожу), выхватил боевой нож, но метнуть не успел. Высоко подпрыгнув, я приземлился обеими ступнями ему на туловище. (Именно таким ударом Логачев, помнится, проломил потолок в особняке людоеда Новицкого. [9] ) Громко хрустнули сломанные кости. На губах противника показалась кровь, нож выпал из ослабевшей руки. Я уже торжествовал победу — «Живым взял!!! Спецы от таких травм не умирают. По крайней мере сразу. Хватит времени для блицдопроса под „сывороткой“.
9
См. повесть «В режиме „Б“.
И вдруг произошло непредвиденное. Весь перекошенный от боли и ненависти, он прильнул лицом к верхнему кармашку разгрузки и выдернул зубами кольцо от гранаты.
«Все! — мелькнула отрешенная мысль. — Допрыгался, дятел!» [10]
В следующий момент чья-то могучая рука схватила меня за шиворот и словно котенка отшвырнула далеко в сторону.
Бу-у-бух! — оглушительно рванула эфэшка. В воздухе просвистел вихрь осколков, но ни один из них меня не задел.
10
Корсаков чисто физически не успевал уйти от взрыва, т. к. стоял неудобно, на мягком человеческом теле, а у наших гранат быстро горит замедлитель (примерно три, три с половиной секунды).
«Не иначе Васильич подоспел, — поднимаясь на ноги, подумал я. — Больше некому! А сам… стопроцентно погиб, спасая мою никчемную жизнь. Господи!!! Ну почему ТАК?!»
На глаза навернулись слезы. Окружающие деревья окутались мутной пеленой, поплыли, начали раздваиваться. Еще немного, и я бы сорвался, как тогда, после гибели Кости, летом 2006-го, [11] но тут…
— Эй, Дима! Где ты есть?! Живой?! Не раненый?! — прозвучал знакомый встревоженный голос. И спустя секунды передо мной возник Логачев: целый, невредимый, в изодранном, перепачканном костюме.
11
См. роман «Штрафники» в четвертом сборнике с твердым переплетом или в восьмом с мягким.
— Все в порядке, — проглотив комок в горле, отозвался я. — А ты… ты как??!!
Не отвечая на вопрос, полковник внимательно обследовал меня, проверил пульс и, моментально сменив тон, произнес сварливо:
— Эх ты! Недоучка, авантюрист! И башки дурной едва не лишился, и всю малину обгадил. Если бы не твоя идиотская самодеятельность — могли бы взять гада живым. Шансы были пятьдесят на пятьдесят. И вообще, я же подал сигнал — «Действую самостоятельно». Зачем полез поперек батьки в пекло?! Неужто ты настолько тупой?!
Я хоть и имел собственное мнение по данному поводу, предпочел скромно промолчать. Не хотелось препираться с человеком, всего минуту назад, с колоссальным риском для жизни, вырвавшим меня из объятий смерти.
— Ладно. Чего с тебя взять, кроме анализа, — расценив мое молчание на свой лад, смягчился Петр Васильевич. — Пойдем обратно в дом. А ты давай волочи труп, раз уж он по твоей милости образовался. Пускай Альбертыч хоть отпечатки пальцев снимет. Авось пригодятся…