Они пробирались вверх по Вацлавской. Спешащие люди задевали друг друга коробками с рождественскими подарками. Рождество. Получить бы под елочку пару дозняков. Только где же такой Дед Мороз? Хлюпающий снег и противный мокрый ветер. И дома холод, почти как на улице. Был бы кайф — тогда все нипочем. А так? В мороз ведь рефлектором не натопишь. Были бы деньги, пошли бы в бар, хоть погреться немного, если уж не наскребли сотню-другую на уголь. Не исключено, что эта герла нас куда-нибудь позовет. Если ей в самом деле хочется попробовать.

Они забрались в телефонную будку. Осталось только позвонить боженьке.

Сырая вонь промозглого дыма, тухлых окурков и столетней грязи. Обшарпанный телефонный справочник. Трубка, потрескавшаяся от разговоров наших предшественников. Даже ко рту подносить противно.

Зато ветер не пробирает.

— Похоже, вот это, — таращится Ева в справочник. — Добрый день, позовите, пожалуйста, Клару Коларжеву. Кто говорит? Это ее одноклассница. — Ева подмигивает Михалу. — Алло? Клара? Это я, Ева… Ну, из Богниц… Ну да, я тоже рада. Хочешь с нами встретиться? Сейчас сможешь? В пассаже Люцерны.

— Надеюсь, бабки она не забудет, — ворчит Михал, пока Ева вешает трубку. На него вдруг накатывает мрачное предчувствие. — Каждый новый человек — больше шансов засыпаться.

— Не дрейфь. Тут верняк.

Будем надеяться. Но главное, других вариантов-то все равно нет.

А что, если и после этого у нас были какие-то шансы? Хотя, пожалуй, в последний раз.

На лице Евы удивление, смешанное с недоверием. Не забуду его, даже когда совсем отшибет память.

— Михал, у меня ничего нет. Прошло четырнадцать дней. Вдруг у нас будет ребенок?

— Не дури.

— Ты только представь себе. Нормальная семья.

— А почему бы и нет?

— Ты что, спятил? — опешила Ева.

Михал схватил ее за плечи. Ничего не хотел он теперь больше, чем этого.

— Придется тебе завязать. Кончено.

— Михал, дурачок!

Никого и никогда я не любил больше, чем Еву в тот миг. Моя мадонна. Мое искупление.

В тот же вечер мы выбросили в мусорное ведро все склянки и катализаторы. От греха подальше.

Сколько это продолжалось? Месяц, два?

И Клару тогда мы сумели отшить, стоило ей опять у нас появиться. Если бы все этим и кончилось, ее родители вряд ли бы стали катить на нас бочку.

Ева в крови на полу.

— Что? Что случилось?

— Вызывай «скорую», Михал.

— Скажи, что случилось? — Прилив ярости. Ничего не выходит. Ничего!

— У меня выкидыш. Не видишь?

Вижу. Но вижу и другое! Суженные зрачки!

— Ты вмазалась!

Ева снова скорчилась и зарыдала во весь голос.

Я обнимаю ее, руки перепачканы кровью.

— Кто тебе дал эту дрянь?

— Гонза.

— Ну и подонок!

— Он сказал, что это отличное средство, — сквозь рыдания выдавливает Ева. — Совсем слабенькое. Новый рецепт. Что мне это никак не повредит.

«Скорая» с включенной сиреной. И вот уже Ева снова исчезает! А с ней и все остальное. Я убью его! Изувечу!

Михал прошел по Вацлавской, а оттуда вверх на Виноградскую, где жили Юришты.

Пани Юриштова с огоньком ненависти в глазах:

— Чего тебе надо? В прошлый раз вы его чуть в тюрьму не упекли, так теперь хватает наглости сюда являться?

На этот раз у Михала определенно сдали нервы.

— Значит, так, чтоб вы знали, ваш замечательный сыночек — просто скотина. Ублюдочная, тупая, сволочная скотина! — заорал он на весь дом. И устало добавил: — Вы одна до сих пор думаете, что он святой!

Господи, для чего я все это говорю?!

— А вы кто такие? — Пани Юриштова бросилась в наступление. — Дряхлые развалины. Это вы его всему научили. Бандиты! Он летом начал работать спасателем. Даже тонущего ребенка спас! Отлично себя проявил. А вы опять стали лезть к нему, прямо на пляж: В лодке посреди озера своей дрянью кололись! И все раскрылось. Снова втянули его в это болото. Понимаешь? А самим хоть бы хны! Неплохо, да? Вот она справедливость! И после этого ты еще смеешь его оговаривать? Да он страдает за всех вас!

Это уж точно, подумал Михал.

И нечего тут лясы точить.

— Где он?

— Так я тебе и сказала! Мальчику даже из дома пришлось уйти, чтоб вы от него отстали. Ненавижу тебя, понял? Всех вас! Вы ему жизнь поломали. И мне тоже. Пошел вон! Глаза бы мои на тебя не смотрели! Вон, а то милицию вызову!

Михал сбежал по лестнице. Подлец, бандит и наркоман, который поломал судьбу несчастному соседскому мальчику. Как бы не так! В этом доме прекрасно знают, что Гонзик Юришта такой же негодяй, как и те, кто сюда шляется. Такой же? Нет, самая лживая скотина из всех.