Я хотела верить в то, что говорю, в то, что правильно — и не могла.

Поводья рвались из рук, но они были. И муфтар, едва найденный в поднявшейся не ко времени метели, — он тоже был. Она найдет свиток, или умрет. Погоня — это…

— Фарра! Да фарра же! — горячий сбивчивый шепот вахтенного вырвал меня из едва начавшегося сна.

— А?… Коэни, что ты… — я приподнялась на локтях, часто моргая.

— Быстрый! — маг задыхался, как после долгого бега.

— Что с ним? — я мгновенно подобралась, остро предчувствуя огромную кучу дерьма.

— Он нашел… нашел модули! Но…

— Есть! — я облегченно прикрыла глаза.

— Фарра, но с ними что–то не так! И Быстрый застрял! — почти прокричал мальчик. В глазах блеснули слезы.

— А что б вас всех! — я выругалась, рывком вставая. — Маэст! Тайл!

Солдат оказался на ногах едва ли не раньше меня. Тайл вздохнул и выдернул ноги из спальника. Встал и принялся складывать разбросанные по консоли инструменты в сумку. Я тем временем разбудила Лаппо и оставила инструкции: если что, кричать в рацию погромче.

Уже выскочив из рубки, я поняла, что не знаю, куда идти. Обернулась:

— Где это?

— Сорок второй уровень. Я сейчас… — Коэни почти оттолкнул меня плечом и побежал впереди.

Мысленно я пустила себе ту самую гипотетическую пулю в лоб. Мы ошиблись на двенадцать уровней. Если бы не бегающий одним богам известно где скальник, мы не нашли бы модули и через месяц, когда было бы уже совершенно все равно.

Главное, чтобы это не оказалось очередным тупиком. Грудой разбитых суденышек, непригодных к полету. Эту фразу я твердила про себя, пока мы скатывались по обледеневшим скобам вниз, пробегали по извилистым коридорам аварийного уровня, протискиваясь боком в полуоткрытые шлюзы, и чертыхались на тонкий ледок под ногами.

Внешне модули были исправны — сверкающе, безупречно целые, будто только что сошедшие с конвейера, они были лишь слегка припорошены инеем.

Да, они были таковы — и были просто грудой металлолома, никогда не смогущей взлететь. Я почувствовала это сразу, едва завидев переходные шлюзы. Это чувство, резкое и острое, почти видимое, висело в воздухе, застило глаза и не давало двигаться дальше.

— Орие… Ты чувствуешь? — Тайл обернулся, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Да, — тихо отозвалась я.

— Что это?…

— Не знаю.

В этот момент Коэни, растерянно крутившийся на месте, рванулся вправо, бессознательно увлекая нас за собой. Я бросилась следом, на ходу переводя «мать» в боевой режим.

Скальник лежал, свернувшись тугим клубком, у двенадцатого по счету шлюза. Слишком тугим и неестественно перекрученным клубком. Запрокинутая морда, все еще — почти лицо, полуоткрытый рот. И — тонкая ниточка слюны, тягуче, будто нехотя сочащаяся на подбородок.

Отшельник остановился рывком, застыл в каменной неподвижности на полвдоха и почти сразу же плавно опустился на колено рядом с другом. Пробежался пальцами по застывшему телу.

Обернулся:

— Фарра… Он…

— Сочувствую.

Я положила ладонь на мягкие золотые локоны, другой рукой снимая «мать» с предохранителя. Маэст за моей спиной повторил маневр.

Что бы это ни было, оно не любило двуногих.

Час спустя я уже не была уверена ни в чем. Этот коридор и прилегающие к нему были осмотрены не раз и не два. И — были пусты.

Ничего. Совершен–но ни–че–го.

А скальник был мертв. Окончательно и бесповоротно.

Тайл вскрывал переходной люк, пока без особых результатов, но это в любом случае было лишь делом времени.

Коэни сидел чуть в стороне, сжавшись почти в такой же комок, как до него мертвый скальник. Полчаса назад я спросила, отчего он умер — ран не было, были лишь сведенные дикой судорогой мышцы, свернувшие его в узел.

— Не знаю… фарра.

В другое время этот тихий, безжизненный голос и сухие покрасневшие глаза открыли бы долгий разговор. Но времена не те. Когда на кону стоит жизнь, начинаешь с удивительной небрежностью относиться к душевному равновесию и психическому здоровью.

Про себя я вот уже час сожалела об отсутствии Ремо, как ни о чем другом. Патологоанатом — единственное, в чем мы сейчас нуждались почти так же, как в лишних солдатах.