Солнце разливается над замком, почти как до войны. Солдаты до сих пор, не отдавая себе отчета, иногда застывают посреди двора и поднимают лица к небу.

Дождь успел всем опротиветь гораздо сильнее войны, которая все еще не добралась до нашего захолустья.

Я пересекла двор и спустилась в мастерскую. Тайл, стоящий на коленях рядом с полуразобранным дайром, обернулся на звук. За месяц без солнца его смуглое лицо как–то странно побледнело, из золотых волос выцвела перламутровая синева.

— А, Орие…

Он стряхнул с рук замасленные перчатки и медленно встал с колен.

— Есть предложение, — Тайл отряхнул рабочие штаны и посмотрел на меня, — от Ремо.

— Неужели руки и сердца? — я сунула руку в карман и провела пальцами по холодному металлу.

— Смеешься? Атка выйдет замуж быстрее. Нет, он предлагал собраться после смены в мастерской. Потому как, цитирую, «от медпункта тошнит, думаю, уже всех».

— Ясно, вариант казармы не рассматривался, — я присела на верстак. Качей, в наше отсутствие нисколько не похудевший, вспрыгнул мне на колени и начал тыкаться носом в ладони.

— Брось, Орие, никто тебя пороть за нарушение режима не будет. Особенно после… всего этого, — Тайл выразительно поднял глаза к потолку. — Я проветрю, даже смазкой разить не будет.

— После «всего этого» меня попросту уволят, — я отпихнула усатую морду, лезущую в лицо и проворчала: — Ладно, бесы с вами. После смены, так после смены.

— Хорошо, я скажу, что все в силе, — Тайл рассеяно пригладил волосы. — Думаю, через недельку твоя развалюха встанет на крыло.

Он обернулся, разыскивая взглядом перчатки.

— Тайл… Погоди… — мои пальцы в кармане медленно обводили острые грани. — У меня тут для тебя кое–что есть. Не знаю, понравится или нет, но, по крайней мере, будет с чем ходить на подводную охоту, если вдруг решишь переехать на родину.

Тайл заинтересованно приподнял брови и вопросительно посмотрел на меня.

Я достала руку из кармана. Раскрыла ладонь.

— Вот, нашла когда–то в горах. Я ее почистила и покрыла антикоррозийкой, не заржавеет даже под водой, — я хмыкнула и добавила: — Думаю, она счастливая. По крайней мере, рядом с ней я нашла один лучших моих камней.

Ремен взял с моей ладони хрупкую на вид конструкцию из колец и шипов.

— Это то, что я думаю?

— Карайта, да. На редкость хороший сплав — она, похоже, давно там пролежала, и почти целая. Дай, покажу, — я продела в кольца средний и безымянный палец, так что плоская пластина, к которой они крепились, легла поперек ладони. — А теперь делаем оп!

Я сжала руку в кулак. Кулак ощетинился тремя длинными, чуть короче пальца, загнутыми внутрь шипами. Карайта. Соланские «когти». Из леса мы вышли давно, на две ноги встали еще раньше, а вот когтями как дрались, так и продолжаем драться. Теперь, правда, только в уличных потасовках.

Я разжала кулак, и шипы скрылись, заслоненные от стороннего взгляда пальцами. Стащила кольца с руки и передала Тайлу. Он проверил остроту наточенных шипов подушечкой пальца, надел карайту на руку, медленно сжал кулак, рассматривая его со всех сторон. Улыбнулся:

— Спасибо. Буду иметь ее в виду, когда в следующий раз соберусь в город.

— Именно, — я спустила с колен Качея и спрыгнула с верстака. У Тайла характер потяжелее, чем у Ремо, и неизменные «фразочки» от городских парней, не желающих пропустить такое редкое зрелище, как ремен, просто так, не умеет пропускать мимо ушей. Даже учитывая очевидную разницу в росте и весе. Поэтому он почти и не ездит в город.

— Ладно, пойду.

— Не забудь. После вахты.

— Ты не забудь. Проветрить.

Тайл ухмыльнулся и натянул перчатки.

Я вышла на улицу, прошлась по двору и уселась на скамейку под башней коммуникационного центра. С некоторых пор у меня развилась аллергия на закрытые помещения. Хватит, посидели в четырех стенах.

Все утро я убила на прием посетителей, интересовавшихся больше результатами нашего пребывания в амбулатории и личностью Лаппо, чем чем–либо еще. И следующего, кто задаст мне вопрос…

— Ну, так ничем и не заразились, а, Морровер?

… я просто пошлю на консультацию со Звездой.

Я смерила взглядом тяжелые офицерские ботинки и жизнерадостно помахивающий белесый хвост, возникшие возле скамейки, и кисло посмотрела в лицо их обладателю. Сержант довольно жмурился, усмехаясь с фирменным ехидством.

— А вы, видимо, в глубоком трауре по этому поводу. Даже не стриглись, — я кивнула на его непривычно отросшие волосы.

— Ага. Денно и нощно думал о том, как тебя, Морровер, не сглазить, — сощурился сержант. — А знаешь, о чем я сейчас думаю?