Вскоре Стоукс уже стоял перед ее столом, переводя взгляд с ордера на объявление и снова на ордер.

Наконец он хмуро взглянул на стоявшего навытяжку сержанта.

–  Я сам веду дело о пропавших мальчиках, сержант. И никакой ордер из Скотленд-Ярда не выдается без моего позволения. Мало того, без моей подписи. Мне ничего не известно ни о каком ордере, выданном на обыск приюта.

Сержант побледнел:

–  Но… я сам видел посыльного, сэр. Привез ордер в специальном футляре, из самого Скотленд-Ярда.

–  Понятно, - бросил Стоукс, продолжая хмуриться.
– Мисс Эшфорд, я приношу свои извинения вам и вашим служащим. Похоже, кто-то затеял нечестную игру. Сержант, я понимаю, вы только следовали приказу. Однако этот приказ был фальшивым. Он подделка. Я возвращаюсь с вами в… - он взглянул на ордер, - в Холборн и сам объяснюсь с вашим начальством. Потолкую с ними. Может, они сумеют пролить свет на эти странные обстоятельства.

Лицо сержанта омрачилось, но, похоже, в подобной ситуации он был только рад убраться подальше. Он было последовал за Стоуксом, но остановился и с невольным уважением кивнул Пенелопе:

–  Примите и мои извинения, мисс Эшфорд.

Пенелопа величественно наклонила голову.

Полицейские ушли. Тем не менее понадобилось не меньше часа, чтобы утешить и ободрить обитателей дома. Наконец все вернулось в прежнее русло, но Пенелопа была совершенно измучена.

В приемной ждала мисс Марш.

–  Я проверила все папки и здесь, и в вашем кабинете. Ничего не пропало.

–  Спасибо, - устало улыбнулась Пенелопа.
– Хоть об этом можно не волноваться.

Мисс Марш застенчиво улыбнулась и уже хотела сказать что-то, но передумала. Пожелала Пенелопе спокойной ночи и вышла.

Выглянув в окно, она увидела, что уже стемнело. Уличные фонари сияли желтыми лунами сквозь собирающийся туман.

Прошел еще день, а они не продвинулись ни на шаг. Мало того, столько времени потрачено на докучливого сержанта и его претензии!

Снова войдя в кабинет, она тяжело вздохнула… и увидела стоявшего у стола Барнаби.

Увидев ее, он распахнул объятия, и она вошла в кольцо его рук и положила голову ему на грудь.

–  Какой ужасный день! Как… как ты догадался прийти?

–  Стоукс прислал записку.

Он прижал ее к себе, отпустил и едва не силой усадил в кресло, а сам придвинул стул и сел рядом.

–  Он не сообщил подробностей. Только то, что в приюте случилась какая-то неприятность из-за поддельного ордера на обыск. Я хочу, чтобы ты рассказала все, что успела запомнить. И все, что сказали констебли.

–  Ими командовал сержант.

Она подробно передала содержание ордера и добавила, что вместе с ордером ей для пущего правдоподобия передали объявление.

–  Сержант сказал, что объявление прислали вместе с ордером?

Немного подумав, она кивнула:

–  Да. Именно так и было. Он объяснял, что ордер выдан на основании этого объявления. Но я не хотела рисковать и позволить им рыться в делах. Боялась, что они найдут нечто такое, о существовании чего никто из нас не знал.

Барнаби нежно сжал ее руку.

–  Откуда ты узнала об этом обыске? Где ты была?

Пенелопа поморщилась.

–  У леди Харрис. Несмотря на то, что дам на вечере было совсем мало, уверяю, утром по всему городу разнесется известие о том, что приют обыскивали.

–  Ничего подобного. Если, конечно, мы будем действовать быстро и наверняка. Что у тебя запланировано на сегодняшний вечер?

–  Погоди… сейчас вспомню… Ужин у леди Форсайт. Нужно ехать, потому что там будут главные спонсоры. Мама уже обещала старинной приятельнице леди Митчелл быть у нее: это их последняя возможность собраться перед отъездом, так что я одна отправлюсь к леди Форсайт.

–  У меня идея!
– воскликнул Барнаби, немного подумав.

–  Какая именно?

–  Но сначала я должен поговорить с твоей матерью, - улыбнулся он.

Пенелопа слишком измучилась, чтобы спорить, требовать, чтобы он все рассказал. И поэтому сдалась и позволила ему увезти себя на Маунт-стрит. Было всего шесть часов вечера, и Минерва, вдовствующая виконтесса Калвертон, приняла их в гардеробной.

Она терпеливо и сочувственно выслушала повествование дочери о неудавшемся обыске.

–  Теперь, - заключила Пенелопа, - придется ехать к леди Форсайт и пытаться задушить на корню все нежелательные слухи.

–  И тут, - подхватил Барнаби, - я, пожалуй, могу помочь. Видите ли, леди Калвертон, ни я, ни инспектор Стоукс не считаем появление этого ордера досадным недоразумением. Мы уверены, что наш преступник попытался использовать полицию в своих целях, чтобы отомстить Пенелопе и приюту, потому что благодаря им его планы либо провалились, либо стали почти неосуществимыми. Возможно также, он специально намеревался повредить репутации Пенелопы. Поэтому мне следует сопровождать Пенелопу к леди Форсайт. Даже если Пенелопа будет уверять присутствующих, что ордер оказался фальшивкой, это вряд ли убедит особенно злостных сплетников. Они посчитают, что если она и невинна, то в приюте что-то нечисто. Однако если я, человек, тесно связанный с полицией, объявлю, что по чьему-то злому умыслу был выдан поддельный ордер на обыск, и с Пенелопы, и с приюта будут сняты все подозрения.