Она блефовала. Но поскольку не раз обсуждала с Барнаби порядок проведения обысков и арестов, полагала, что сейчас не слишком отклоняется от истины.

Судя по тому, как забегали глаза сержанта и как растерялись его подчиненные, на время прекратившие шарить в шкафах, Пенелопа, похоже, попала в точку.

Поэтому она снова протянула руку и спокойно приказала:

–  Ордер, пожалуйста.

Сержант с крайней неохотой полез в карман и вытащил сложенный вдвое листок.

Пенелопа взяла его и развернула.

–  Как можно помогать полиции, когда даже не знаешь, в чем дело и кому взбрело в голову…

Неодобрительное ворчание должно было дать ей время как следует понять содержание ордера. Но, осознав, что полицейским приказано проверить все дела подопечных и документы приюта на том основании, что…

Пенелопа задохнулась. Бешенство, подобного которому она еще не испытывала, захлестнуло ее.

–  Что?!

Все полицейские выпрямились, словно получили приказ встать по стойке «смирно».

Не веря собственным глазам, Пенелопа громко объявила:

–  Это возмутительно!

Тон ее был таков, что мужчины поежились. Когда она подняла глаза, сержант отступил.

–  Д-да, - неуверенно пробормотал он.
– Возмутительно, мисс. Именно поэтому мы здесь. Нельзя же допустить, чтобы вы продавали детей в воровские школы. Не согласны?

Пенелопа предприняла героические усилия сдержаться. Быть обвиненной в том, против чего она боролась последние несколько недель…

–  Какой дьявол вбил в ваши тупые головы подобные идеи?

Хотя она не повысила голос, беднягам явно стало не по себе.

Только сержант самодовольно ухмылялся, демонстрируя полное отсутствие самосохранения. Он вытащил еше один листок и вручил Пенелопе.

–  Вот это распространяет Скотленд-Ярд. Они прислали объявление вместе с ордером на обыск. Так что легко сложить два и два.

Пенелопа непонимающе уставилась на одно из объявлений о розыске пропавших мальчиков с предложением награды.

–  Это я составила объявление. И награду, если кто-то за ней явится, выплатит приют. Объявление было напечатано мистером Коулом, в его типографии на Эджвар-роуд, в качестве одолжения мистеру Барнаби Адэру, сыну графа Котелстона. Сам мистер Адэр - один из комиссаров, осуществляюших надзор за полицией. Распространял объявления инспектор Бэзил Стоукс из Скотленд-Ярда.

Упорно глядя в физиономию сержанта, она с убийственным спокойствием продолжала:

–  Не понимаю, как, учитывая подобные обстоятельства, вы можете извинить или хотя бы объяснить вот это?…

Она помахала ордером.

–  Может, потрудитесь просветить меня, сержант?

Глупец пытался. Приводя разные доводы.

Обыск застопорился. Внимание окружающих было приковано к битве характеров, происходившей за столом Пенелопы. Заглянувшая в дверь миссис Кеггз, в ответ на вопрошающий взгляд Пенелопы, сообщила, что все уроки отменены по приказу сержанта, а преподаватели созваны в кабинет и собрались в коридоре.

Это вызвало очередное «Что?!» со стороны Пенелопы и привело к очередному словесному поединку между ней и сержантом. Только угроза привлечь его к ответственности за любую неприятность, причиненную детям, заставила его отступить и позволить преподавателям вернуться в классы.

Пенелопа все еще пыталась установить, что именно ищет сержант, - в подобных обстоятельствах она не собиралась позволить ему продолжать обыск. Кто знает, что могут они подсунуть в горы папок, чтобы потом, якобы случайно, найти и обвинить ее в преступлениях, которых она не совершала?

Но вошедший Энглхарт встал у нее за спиной.

Когда она на миг прервала перепалку и оглянулась, он ободряюще улыбнулся:

–  Я дал мальчикам упражнения, чтобы на время чем-то их занять. И посчитал, что… - он тяжелым взглядом уперся в лицо сержанта, - что старший клерк уважаемой адвокатской конторы просто обязан присутствовать в качестве свидетеля.

Вид у него был бесстрастным, как и подобает хорошему адвокату.

–  Вы совершенно правы, - кивнула Пенелопа и вновь повернулась к сержанту.

В конце концов она, потеряв терпение, послала за Стоуксом. Сержант продолжал настаивать на том, что это Скотленд-Ярд приказал произвести обыск.

–  В таком случае, - отрезала она, - инспектор поддержит вас, и обыск продолжится. Но пока я не услышу подтверждение этого бессмысленного приказа от кого-то, непосредственно связанного со Скотленд-Ярдом, вы и ваши люди не прикоснетесь ни к одной вещи в этом доме.

Сложив руки на груди, Пенелопа уселась в кресло и стала ждать. При этом она не пригласила сержанта и констеблей сесть: слишком велико было смятение чувств, чтобы быть любезной с этими людьми.