Тот брезгливо поморщился:

–  Ничего я не знаю. Смайт не таков, чтобы выкладывать карты на стол.

Барнаби ничего другого и не ожидал. Он ободряюще сжал руку Пенелопы, снова скользнувшую в его ладонь. Стоукс обратился к Гримсби:

–  Ты давно в деле, Гримсби, и знаешь правила. Содержал здесь воровскую школу и похищал мальчиков. Ни один судья тебя не помилует. Проведешь остаток жизни за решеткой и больше никогда не увидишь дневного света.

–  Знаю, - с отвращением пробормотал Гримсби, оценивающе оглядывая Стоукса.
– Но если я соглашусь рассказать все, что знаю, мне выйдет послабление?

Стоукс ответил циничной ухмылкой:

–  Если… подчеркиваю… если ты сможешь убедить меня, что обнажил свою душу и готов помочь нам в расследовании, я потолкую с судьей. Более мягкий приговор - все, на что ты сможешь рассчитывать. Ссылка вместо камеры.

Гримсби скорчил гримасу:

–  Я слишком стар для морских путешествий.

–  Все лучше, чем провести последние дни в темноте. По крайней мере я так слышал.

Стоукс пожал плечами:

–  Так или иначе, в твоем случае лучшего предложить не могу.

Гримсби скривился и глубоко вздохнул:

–  Так и быть. Но, черт возьми, я предупреждал их, и Смайта и Алерта. Как только увидел это чертово объявление. Сказал, что игра становится чересчур опасной, но кто меня послушал? Никто. Никакого уважения к годам и опыту. А теперь мне одному придется сидеть за решеткой, и только за то, что обучал сорванцов кое-каким штукам. Это не я сбивал их с пути истинного. Не я их похищал.

–  Не смей делать вид, что это не ты, негодяй, пытался использовать невинных маленьких детей в своих подлых целях!
– Голос Пенелопы был исполнен такой ярости, что потрясенные слушатели замолчали.

Гримсби уставился на нее. Встретился с ней взглядом. Побелел как полотно и попятился к двум дюжим бобби. Стоукс откашлялся.

–  Совершенная правда. Я сам не мог бы сказать лучше.

Гримсби потрясенно уставился на нее.

–  Кто это?
– хрипло прошептал он.

–  Она и тот джентльмен, что рядом с ней, крайне заинтересованы в этом деле и, вполне возможно, приходятся родственниками кому-то из судей, с которыми ты скоро встретишься.

Гримсби втянул голову в плечи и испуганно огляделся.

–  Думаю, в твоих интересах отбросить все сомнения и рассказать нам все, что мы хотим знать.

Гримсби попытался воздеть к небу скованные руки.

–  Говорю же, я готов рассказать вам все, что мне известно.

Стоукс не улыбнулся.

–  Кто такой Алерт?

–  Щеголь, у которого есть план ограбить дома богачей.

–  В Мейфэре?

–  Да. Ему понадобился взломщик, так что я свел его со Смайтом. Но ничего не знаю об их делах.

–  И о том, какие дома собрались грабить?
– скептически хмыкнул Стоукс.

–  Клянусь! Алерт слова лишнего не скажет. Да и Смайт тоже со мной не откровенничал. Сказал только, что ему нужны восемь мальчишек. Восемь! В жизни не слышал, чтобы взломщику разом понадобилось столько помощников. Но так захотел Смайт.

–  А ты был рад стараться.

–  Вовсе нет, - проворчал Гримсби.
– Столько мальчишек найти не так-то просто. Да еще не всякий ему годится. Никогда бы не пошел на это, даже ради него, если бы не…

Он неожиданно осекся.

–  У Смайта что-то было на тебя, верно? Было чем надавить?
– услужливо подсказал Стоукс.

–  Не у него. У Алерта.

Стоукс нахмурился:

–  Не пойму, как мог богатенький щеголь связаться с такими, как вы, не говоря уж о том, чтобы получить над вами власть?!

Гримсби тяжко вздохнул:

–  Случилось это несколько лет назад. У меня выдалась черная полоса в жизни. Попытался сам сшибить деньжат. Когда-то в юности у меня это получалось. Вломился в дом и наткнулся в темноте на Алерта. Он чем-то огрел меня по голове. Когда я очухался, оказалось, что он успел связать меня по рукам и ногам. И велел рассказать о себе. Кто я, что делаю, каким образом взламываю замки и тому подобное. Пообещал сдать меня ищейкам, если не стану ему ничего рассказывать. Можно подумать, я нанялся развлекать его по вечерам! Я принял его за одного из тех франтов, которые любят поболтать с нами, а потом хвастаются, будто побывали на самом дне. Ну я и рассказал ему все.

Гримсби покачал головой, поражаясь собственной наивности.

–  Я не увидел в этом ничего особенного. И никакого риска. То есть, понимаете, он был щеголем. Джентльменом. Какое ему, казалось бы, дело до меня и до моих россказней?

–  Но он запомнил.

Гримсби с силой провел ладонью по лицу.

–  Да. И слишком хорошо. Сказал, что если я подготовлю мальцов для Смайта, он забудет о моем существовании.

–  И ты ему поверил?

–  А у меня был выход?
– презрительно фыркнул Гримсби.
– И вот чем все закончилось: я попал в лапы к ищейкам.