–  Вы правы. Пойдемте!

Она поспешно вышла из комнаты. Слегка подняв брови, Барнаби последовал за ней. Остановившись в соседней комнате, она представила сидевшую там девушку:

–  Это моя помощница, мисс Марш. Когда-то она сама была найденышем, а теперь работает здесь. Следит за тем, чтобы вся документация была в порядке.

Барнаби улыбнулся похожей на мышку девушке. Та покраснела, кивнула головой и снова обратилась к бумагам. Выйдя в коридор, Барнаби решил, что обитатели приюта вряд ли часто видят джентльменов из общества в этих стенах.

Ускорив шаг, он поравнялся с Пенелопой, которая размашистой, почти мужской походкой вела его в глубь дома.

–  Здесь работает много светских дам?

Остановившись на пересечении двух коридоров, один из которых вел в крыло, она повернулась к нему:

–  Они приходят, смотрят… и уходят. Большинство желает изобразить добрую фею, навещающую маленьких оборванцев.

Глаза ее лукаво блеснули:

–  Но здесь они обнаруживают совершенно иную картину.

Из открытой двери доносилась какофония воплей. Пенелопа переступила порог.

–  Мальчики!

От внезапно наступившей тишины зазвенело в ушах.

Десять мальчишек, в возрасте от восьми до двенадцати лет, увлеченные общей потасовкой, оцепенели там, где их застал окрик. Поняв, кто стоит перед ними, они поспешно выстроились в ряд и изобразили невинные улыбки, которые тем не менее казались вполне искренними.

–  Доброе утро, мисс Эшфорд!
– хором воскликнули они.

Пенелопа устремила на них суровый взгляд:

–  Где мистер Энглхарт?

Парнишки переглянулись, после чего один, самый взрослый, объяснил:

–  Он вышел на минуту, мисс.

–  А я уверена, что он оставил вам задание, не так ли?

Мальчики закивали и молча расселись по партам, заодно поставив на место две перевернутые. Похватав мелки и грифельные доски, они возобновили занятия. Барнаби заглянул через плечо одному из учеников и увидел, что они проходят сложение и вычитание.

В коридоре прозвучали быстрые шаги, в комнату вошел аккуратно одетый мужчина лет тридцати. Окинув взглядом комнату, он широко улыбнулся:

–  А я уже было подумал, что они поубивали друг друга.

Послышались сдавленные смешки. Мистер Энглхарт кивнул Пенелопе и с любопытством уставился на Барнаби:

–  Ну-ка, парни, за дело: еще три примера, и можете погулять.

Смешки сменились приглушенными стонами. Но мальчишки послушно принялись за дело. Некоторые даже высунули языки от усердия.

Один поднял руку. Энглхарт подошел к нему и, нагнувшись, принялся что-то объяснять.

–  Энглхарт обучает мальчиков этого возраста чтению, письму и арифметике. Большинство приобретают достаточно знаний, чтобы претендовать на должность лакеев, остальные становятся подмастерьями у различных ремесленников.

Отметив, какое взаимопонимание существует между мальчиками и Энглхартом, Барнаби кивнул.

Они вышли, и когда за ними закрылась дверь, он сказал:

–  Похоже, Энглхарт неплохо справляется.

–  Так и есть. Он сам сирота, но дядя взял его к себе и дал образование. Он работает в адвокатской конторе на хорошей должности. Адвокат знает о нашей работе и позволяет Энглхарту уделять мальчикам шесть часов в неделю. У нас есть и другие учителя, в основном добровольцы, искренне заботящиеся о наших питомцах.

–  Похоже, вы сумели добиться значительной поддержки.

–  Нам повезло, - пожала плечами Пенелопа. Барнаби был уверен, что при такой целеустремленности дело не в удаче.

–  Но родственники, которые отдают детей в этот дом… навещают их?

–  Обычно да. Те, кто может. Но мы сами стараемся посетить дома наших подопечных. Очень важно знать, из какой среды они вышли и к чему привыкли. Сначала многие боятся жить здесь, в новом и непривычном окружении, среди правил и обычаев, которые кажутся им странными. Зная, как они росли, мы можем помочь им освоиться.

–  По домам ходите вы, - утвердительно сказал Барнаби.

Пенелопа вскинула подбородок:

–  Я здесь главная и должна все знать.

Он не мог представить, чтобы какая-то другая леди добровольно отважилась посетить трущобы. Становилось ясным, что она вовсе не руководствуется нормами поведения обычных светских дам. Она живет по своим законам.

Пенелопа повела его дальше: останавливалась в той или иной классной комнате, в спальнях, сейчас пустых, в лазарете и столовой, попутно знакомя с работниками приюта. Он жадно впитывал новые впечатления, поскольку обожал изучать людей. Он считал себя знатоком характеров и был потрясен и заворожен увиденным в этом приюте, а больше всего Пенелопой Эшфорд.