Впрочем, все это сущая чепуха, и вообще непонятно, почему она это заметила.

Пришлось сосредоточиться на вопросах, которые он, конечно, не преминет ей задать. Она уже видела, каким любопытством поблескивают его глаза.

–  Причина, по которой сюда явилась я, а не толпа разъяренных родителей, заключается в том, что эти мальчики - нищие, бездомные найденыши.

Барнаби нахмурился.

Она, слегка поморщившись, стянула перчатки.

–  Пожалуй, мне лучше начать с самого начала.

–  Это значительно облегчило бы дело, - кивнул Барнаби.

Пенелопа положила перчатки поверх муфты. Ей не слишком нравился его тон, но ничего не поделаешь, придется игнорировать иронические нотки.

–  Не знаю, известно ли вам, что моя сестра Порция - теперь она замужем за Саймоном Кинстером, - еще три дамы из высшего общества и я основали приют для найденышей. Здание находится как раз напротив больницы для подкидышей в Блумсбери. Было это пять лет назад, в тридцатом году. Мы принимали найденышей, в основном из Ист-Энда, и обучали их профессиям горничных, лакеев, а в последнее время и другим ремеслам.

–  Да, я помню, вы расспрашивали Сару об учебных программах в ее приюте.

–  Вы правы.

Она не знала, что он слышал их разговор с Сарой.

–  Моя старшая сестра Энн, теперь Энн Кармартен, тоже принимала участие в воспитании найденышей, но с тех пор, как обе они вышли замуж, у них появилось множество дел по ведению хозяйства, поэтому сестры стали проводить меньше времени в доме найденышей. Остальные три дамы тоже очень заняты. Следовательно, теперь домом управляю я и приехала сюда в качестве главной попечительницы.

Она судорожно сжала перчатки и набралась смелости глянуть ему в глаза.

–  Обычно детей привозят либо представители власти, либо тот, кто считается их опекуном. Последнее случается довольно часто. Когда умирающий родственник понимает, что его подопечный вскоре останется один в этом мире, он связывается с нами. Мы делаем соответствующие распоряжения. Ребенок обычно остается с опекуном до смерти последнего, о чем нам, как правило, сообщают соседи. Мы забираем сироту и отвозим в приют.

Барнаби снова кивнул, показывая, что пока ему все ясно.

Набрав в грудь воздуха, Пенелопа продолжала, чувствуя, как сжимаются легкие, как дикция становится все отчетливее по мере возрастания гнева.

–  За последний месяц мы четыре раза приезжали за мальчиками, только чтобы обнаружить, что какой-то человек уже побывал там до нас и увел сироту с собой. Соседям он представлялся представителем местной власти, но оказалось, что это ложь. Дети не обнаруживались ни в одном из приютов.

Адэр прищурился. Спокойный взгляд вдруг стал кинжально-острым.

–  И это всегда один и тот же человек?

–  Судя по тому, что я слышала, это вполне возможно.

Барнаби задумался. Пенелопа терпеливо выжидала, прикусив губу. Пусть хорошенько поразмыслит… хотя ее так и подмывало высказаться. Потребовать от него немедленных действий. Она привыкла командовать, приказывать и брать на себя ответственность. И считала, что людям нужно объяснить, как лучше выполнить то или иное поручение: в этом случае все идет как по маслу. Но… она нуждалась в помощи Барнаби Адэра, и интуиция предостерегала ее от поспешных поступков. На этого человека нельзя давить.

Барнаби долго смотрел в пространство, прежде чем перевести взгляд на Пенелопу.

–  Вы берете девочек и мальчиков. Пропадают только мальчики?

–  В том-то и дело. За последние месяцы мы приняли больше девочек, чем мальчиков, но этот незнакомец уводил только мальчиков.

–  Он забрал четверых… расскажите о каждом. Все, что вы знаете. Каждую мелочь, пусть даже она кажется вам незначительной.

Он молча наблюдал, как она роется в памяти. Черты лица сгладились, потеряв свою характерную оживленность.

Пенелопа пристально смотрела в огонь, словно читала появлявшиеся там письмена.

–  Первому восемь лет. Его дядя умирал, и…

Она продолжала говорить, и Барнаби почти не удивился, услышав детальное описание этих мальчиков, со всеми подробностями. Что же, у нее действительно превосходная память. Лишь изредка ему приходилось задавать дополнительные вопросы.

Ему доводилось иметь дело с дамами из общества. Допрашивать молодых леди, неспособных высказать две связные мысли подряд. Приходилось обладать мудростью Соломона и терпением Иова, чтобы сообразить, что они имеют в виду.