— Ты все-таки это, — недовольно заметил Павел, — будь осторожнее! Зачем сразу на руки хватать? А вдруг это заразный?

— Но ведь ребенок, — укоризненно проговорил Петр. — И я слышал, что почему-то дети вообще не заражаются.

— Я тоже, по слухам, — закивал Павел. — Но в сети таких сведений нет. И разве можно сейчас что-то знать наверняка? Такой поток самой противоречивой информации! А ты сразу на руки хватать! Смотри! Что это?

Павел замедлил шаг, вглядываясь в бугор слева от дороги. Сетка уже устремилась туда. Это оказалось тело человека, занесенное снегом. Сетка, осторожно понюхав воздух, тут же отвернула морду и отошла в сторону, поджав хвост. Петр и Павел склонились над телом и начали обметать снег. Показались раскинутые в разные стороны ноги в черных брюках и тупоносых башмаках, разметавшиеся полы пальто, белый шарф, серый подбородок и серо-синие губы, изогнутые в специфической улыбке.

— Стой! — резко сказал Петр и схватил Павла за руку. — Лицо дальше не обметай. Ясно, что мы увидим. Вызывай машину, пусть забирают. А мы уже ничем помочь не можем.

Павел отряхнул снег с рукавицы и отошел от тела. Он достал рацию и вызвал «Скорую». Потом глянул на Петра.

— Что, ждать не будем? — спросил он. — Без нас подберут. Тем более тело находится неподалеку от ребенка, которого мы нашли. Может, это был его отец? Он упал, а малыш отправился искать маму. Может, это и спасло его?

— Чего гадать? — недовольно ответил Петр. — Может, так было, а может, не так. Нам сие неведомо.

Они выбрались на середину улицы и пошли по двум глубоким колеям, оставленным, видимо, совсем недавно колесами грузовика. Сетка плелась сзади.

— А вот интересно, что они все видят перед смертью такое, что заставляет их так странно улыбаться? — задумчиво проговорил Петр.

— Хочешь узнать поточнее? — спросил Павел.

— Боже упаси! — явно испугался Петр и перекрестился.

В этот момент стало быстро темнеть, и солнце, совсем недавно мягко светившее, закрыли низкие пушистые тучи. Повалил снег. Охранники медленно дошли до конца улицы, внимательно вглядываясь в переулки, повернули направо и вышли на широкий пустынный проспект. Вдали увидели машину «Скорой», с трудом двигающуюся по заметенной дороге. За ней полз черный катафалк.

— Я слышал, что уже какие-то очки изобрели, защищающие от этой заразы, — сказал Петр.

— А ты больше слушай! — усмехнулся Павел. — Ох, уж эти жулики! Из всего деньги делают! Еще и не известно ничего, а уже всякие изобретатели появляются, спасители человечества, обещают избавить от новой напасти. Я в Интернете чего только не начитался! А ведь толком никто ничего и не знает!

Он остановился и смел снег со своей одежды. Потом отряхнул спецовку Петра.

— Смотри, кто это впереди бредет? — спросил тот.

Они пристально вгляделись в колышущийся поток снега и цыкнули на Сетку, рванувшуюся вперед. Перед ними невдалеке маячили два черных конуса, один повыше, а другой пониже.

— Эй! — зычно крикнул Павел. Конусы остановились и повернулись.

Охранники подошли ближе и поняли, что это два монаха в длиннополых черных рясах, усыпанных снегом. В руках одного из них был такой же квадратный чемоданчик, похожий на книгу, как и у Павла с Петром. В руках другого — толстая потрепанная книга, похожая на чемоданчик с лекарством.

— День добрый, — сказали одновременно Петр и Павел. — Тоже ищете?

— С божьей помощью, — ответил тот, что повыше.

— Что-нибудь знаете? — спросил Павел.

— То же, что и всегда, — сказал тот, что пониже, и поднял книгу.

Он раскрыл ее и прочитал без всякого выражения:

— «Ибо ты говоришь: «Я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ и слеп и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю»

Монах замолчал и закрыл книгу. Затем глянул на охранников прозрачными голубыми глазами, перекрестил их и отправился вслед за вторым монахом, бредущим по дороге. Петр и Павел машинально двинулись за ним.

— И чего он тут наговорил? — задумчиво произнес Павел.

— Кто ж это разберет? — ответил Петр. — Текст больно мудреный. Тут думать не один день надо. А объяснить некому!

— Да, мы ничего не знаем. И главное, знать не хотим! Вот беда, — сказал Павел. — А почему мы за монахами идем?

— Действительно, почему? — удивился Петр. — Давай свернем с проспекта вон в ту улочку, ведущую к заводу. А то мы уже лишнюю часть захватили, а это не наш участок. К тому же монахи сейчас те же охранники.

Они сошла с колеи и углубились в небольшую улочку, почти полностью заметенную. Снег лежал ровным, вогнутым к середине дороги слоем с выступающими кое-где контурами верха машин и доставал до окон первых этажей. Петр и Павел невольно остановились перед этой снежной нетронутой массой.