– Сьюзан, можно мне вставить слово?

– Нет. Через десять километров после Шапа есть Серебряный водопад, где мы можем утопить мотоцикл.

– В брошюре и об этом сказано?

– Меня предупреждали, что ты невозможный выпендреха и с тобой очень трудно работать. Но не сказали и половины.

– А меня проинформировали, – парировал я, – что ты – деловой человек и оказываешь любезность Дяде Сэму. Но не сообщили и процента.

– Сюрприз – повезло.

– Пошли отсюда, пока не обзавелись компанией.

Мы расплатились по счету, выбрались на улицу, дали швейцару чаевые и забрали у него мотоцикл.

– Как холодно, – пожаловалась Сьюзан.

– Ничего, по другую сторону перевала вовсю сияет солнце.

Мы надели перчатки, кожаные ушанки, горские шарфы и поехали. Вернулись обратно в город, и Сьюзан показала, как выехать на дорогу, которая вела на север, в Лаокай.

Темное, окутанное туманом шоссе забиралось все выше в горы. Оно оказалось даже мощеным, но видимость настолько снизилась, что приходилось держать скорость между десятью и пятнадцатью километрами в час.

Примерно через сорок пять минут я услышал впереди шум падающей воды. И вскоре увидел низвергающийся с крутизны слева от шоссе водопад. Слева от дороги зиял обрыв. Я слез с мотоцикла. Туман не позволял разглядеть дна – я подобрал большой камень и бросил его вниз. Прошло несколько минут, пока он не ударился о другой камень, потом еще и еще, пока не замерло эхо.

– Что ж, – повернулся я к Сьюзан, – как и сказано в твоей брошюре, мотоцикл мы утопим здесь.

Мы не стали глушить мотор и вдвоем столкнули "БМВ" "Париж – Дакар" с дороги. Примерно через две секунды он грохнулся о скалу – раз, другой. Наконец все стихло.

– Хорошая была машина, – проговорил я. – Надо будет такую купить.

Дальше мы пошли пешком. Дорога поднималась круто вверх, северный ветер дул нам в лицо. Потребовалось не меньше часа, чтобы одолеть оставшиеся до перевала Диндьео два-три километра. Чем выше, тем немилосерднее завывал ветер, и мы наваливались грудью на встречный поток и молча брели вперед.

На перевале ветер достиг такой силы, что нам пришлось остановиться и укрыться с подветренной стороны скалы. Мы сели и перевели дыхание. Сьюзан несколько минут не могла зажечь сигарету.

– Придется бросать курить, – заявила она. – Не могу перевести дух.

– На той стороне склона будет легче. Ты как, в порядке?

– Да... только надо немного передохнуть.

– Хочешь мою куртку?

– Нет. Мы в тропической стране.

Я посмотрел на нее в сумеречном свете, и наши глаза встретились.

– Ты мне нравишься.

– И ты мне тоже, – улыбнулась она. – Черт возьми, как бы мы могли жить с тобой вместе.

– Могли бы.

Сьюзан затушила сигарету, и мы начали подниматься. Но она вдруг замерла.

– Пригнись!

Мы упали на землю и распластались за скалой.

Сквозь рев ветра я услышал рокот мотора и увидел рассеянный туманом свет желтых фар. Мы лежали на земле, а свет становился все ярче – машина приближалась с той стороны, откуда пришли мы. Мимо нас мелькнул силуэт большого военного грузовика. Мы не вставали еще с минуту.

– Думаешь, это нас ищут? – спросила Сьюзан.

– Понятия не имею, – ответил я. – Но если даже нас, они ищут двух человек на мотоцикле.

Я переждал еще минуту. А затем мы встали и вышли из-за скалы на ветер. Чтобы лучше слышать, пришлось снять с лица шарф и поднять клапаны ушанки. Я то и дело оборачивался проверить, не покажется ли сзади свет фар. Пока мы шли пешком, вряд ли нас могли обнаружить из автомобиля, однако следовало соблюдать осторожность.

Мы миновали верхнюю точку перевала. Ветер не утихал, но теперь дорога пошла вниз и можно было шагать быстрее.

Пятьюдесятью метрами ниже ветер заметно стих и сделалось теплее. А через пять минут я увидел впереди желтый свет фар и услышал звук мотора.

Слева от нас был обрыв, справа между дорогой и отвесной каменной стеной неширокая речушка. Мы, не колеблясь ни секунды, упали в ледяную воду.

Автомобиль приближался, мотор урчал громче, фары светили ярче.

Мы лежали неподвижно.

Наконец он проехал, но я не заметил, что это была за машина.

Я выждал еще секунд тридцать, поднялся на колени и посмотрел на юг. Свет фар поднимался на перевал. Я встал.

– О'кей, пошли дальше.

Сьюзан вылезла из воды, и мы вышли на дорогу. Мы промокли до нитки и заледенели, но, пока двигались, смерть нам не грозила.

Рядом с дорогой не было никаких признаков жилья, даже домов горцев. Если вьетнамцы и горные люди считали, что в Дьенбьенфу холодно, они ни за что бы не согласились селиться здесь.