Я расхохотался.

Вьетнамец похлопал ладонью по седлу.

– Отличный мотоцикл. Купить у француза. Он... – Вьетнамец повернулся к Сьюзан.

– Участвовал в ралли из Ханоя в Хюэ, – перевела она.

– Выиграл?

Сьюзан улыбнулась и повернулась к Уену.

– Пришел вторым.

– Лучше бы найти мотоцикл, который победил.

– Ну так да или нет? – нетерпеливо спросила она. Что ж, цена подходила. Я забрался на седло.

– Вези меня вперед.

Уен дал нам быстрый и сбивчивый урок, как пользоваться данным аппаратом, и у меня сложилось впечатление, что он вообще не умел водить мотоцикл или водил его, как все вьетнамцы, методом проб и ошибок, постоянно давя на сигнал.

Я слез с двухколесной машины и похлопал "БМВ" по баку.

– Полный?

Уен кивнул.

Я посмотрел на Сьюзан.

– Ну что ж... тогда все в порядке?

Она кивнула.

Мы открыли пластиковый пакет и переоделись в горские байкерские костюмы: я в кожаную куртку, Сьюзан в стеганую, меховые шапки и горские шарфики. Мистер Уен вытаращил глаза. Содержимое рюкзаков вывалили в объемные седельные сумки, а опустевшие рюкзаки положили сверху.

– Возьмите чемодан и сумку, – повернулся я к Уену. – Прошу вас, позаботьтесь о моих синих пиджаках.

Он кивнул и достал карту из застегнутого на "молнию" чехла на плексигласовом обтекателе.

– Вьетнам.

– А Парижа нет?

– Куда вы едете?

– Убивать коммунистов.

– Очень хорошо. Где?

– Далат.

– О'кей. Удачи.

– Спасибо. – Я достал бумажник и отдал ему последние две сотни. Не слишком обременительная цена за дорогую "бээмвуху".

Уен опять покачал головой.

– Он в самом деле хочет отдать нам мотоцикл даром, – произнесла Сьюзан.

– Спасибо, – сказал я вьетнамцу.

Он склонил голову, оглядел свое овощехранилище, выбрал гроздь бананов и положил в седельную сумку. А поверх еще две литровые бутылки с водой. И дал мне знак выводить мотоцикл. А сам подошел к двери, немного приоткрыл, повернулся к нам и кивнул.

Я застегнул "молнию" на кожаной куртке, повязал на шею темный шарф, нацепил очки и натянул кожаные перчатки, которые оказались мне малы.

Сьюзан проделала то же самое, и мы посмотрели друг на друга. Смешно, но мы не рассмеялись.

– Так ты кто: мотоциклист или летчик? – спросила она.

– Идея не моя, – парировал я.

Сьюзан и Уен обменялись новогодними поздравлениями и раскланялись. А потом он повернулся ко мне и на прекрасном английском произнес:

– Храни вас Господь. Вас и мисс Сьюзан. Счастливого пути.

– И вы берегите себя, – ответил я.

Он кивнул и распахнул створку. Я вывел тяжелую машину на рыночную площадь. Сьюзан вышла следом за мной. Торговцы покосились на нас. Но в таком виде меня бы не узнала и собственная мать, так что это не имело особого значения. Я обернулся к Уену, но тот уже закрыл дверь.

– Ближайшая дорога налево вдоль реки, – сказала Сьюзан. – Готов?

Я сел в седло и завел мотор. Раздался ужасный рев, и я почувствовал, как мощный двигатель сотрясает раму. Я снизил обороты и посмотрел на циферблаты приборов – все, казалось, было в полной исправности. Я зажег свет. Сьюзан села позади меня, я включил первую передачу, и мы начали спуск по травянистому откосу к дороге, которая шла по берегу реки.

Мы ехали по набережной. Слева текла река Перфум, а справа возвышались стены Цитадели. Мотоциклу вполне хватало мощности даже для двоих. Забавная могла бы получиться поездка. Но я опять нисколько не радовался.

Движение было небольшим, и мне удалось овладеть навыками вождения тяжелой машины, не убив ни себя, ни других.

Мы миновали два моста, флаговую башню, и, когда кончились стены Цитадели, Сьюзан крикнула мне в ухо:

– Сейчас направо.

Я повернул на дорогу, которая шла на север параллельно западной крепостной стене и железной дороге. Наконец двухкилометровое укрепление кончилось, и мы переехали через широкий, окружающий Цитадель ров. Дорога сделалась шире, и я понял, что выехал на шоссе № 1.

Сьюзан шлепнула меня по спине, и я обернулся через плечо. Она вытянула руку, и я посмотрел туда, куда она показывала. Там за горизонтом скрывалась вдали Цитадель, в середине которой лежала императорская столица – жемчужина вьетнамских городов, – погибшая в 68-м году и возрожденная на костях своего народа.

Я вспомнил Анха и его отца, пехотного капитана, Уена и всю семью Фам, шестнадцатигранный ресторан, где мы со Сьюзан обедали под дождем, канун Тета на реке Перфум, католический собор, праздничную иллюминацию и фейерверк. Год Быка.