Капитан By прошел в рубку, и минутой позже мотор стрельнул, кашлянул и завелся. Мы с Мином повалились друг на друга, и лодка взяла курс в море.

На корме нашлось два пластмассовых стула. Мы со Сьюзан сели, и я заглянул в ящик-холодильник. Там обнаружилась литровая бутылка воды, которой я поделился со своей спутницей.

Море было спокойным, капитан By немного приоткрыл газ, и наше суденышко повернуло на юго-восток, к небольшому островку.

Сьюзан держала на коленях лоцию и объясняла мне:

– Это Хонмьеу – Южный остров. На нем есть рыболовецкая ферма. Хотите осмотреть?

– Нет. Где Пирамида?

– Следующий – Хонтре, что в переводе означает Бамбуковый. – Она подала мне лоцию. – Вот, посмотрите.

– Так где же все-таки Пирамида?

– Да вот же, на карте.

– Это не карта, а лоция. Не вижу.

– К северу.

– Теперь вижу. – Естественно, самый дальний. Я сложил лист. По крайней мере есть что предвкушать.

Первый порт нашего захода назывался Хонтам, где стояла небольшая гостиница. Мы взяли напрокат каяки и покружили немного, выпили в гостинице пива и заскочили отлить.

На Хонмот получили маски и трубки и добрый час любовались в кристально чистой воде ярко окрашенными тропическими рыбами и бесподобным коралловым рифом. Еще я любовался под водой Сьюзан Уэбер, которая была в очередном бикини, на этот раз белом.

На Обезьяньем острове противные обезьяны приставали к глупым туристам. Одна особь – обезьяна – попыталась выхватить у меня кошелек, и я почувствовал себя снова в Сайгоне. Другая, явно самец-вожак, свесилась с ветки и ухватила Сьюзан за титьку. А ведь этот паршивец даже не угостил ее обедом.

Отвратительные обезьяны совершенно не боялись людей, потому что не было случая, чтобы кому-нибудь из них сломали шею. Стоит это сделать, как остальные поймут, что к чему.

Наконец мы помахали ручкой Обезьяньему острову, и я настоял на том, чтобы пропустить Бамбуковый – очень не хотелось, чтобы недостало времени на Пирамиду, хотя вслух об этом не сказал. А вместо этого заметил:

– На Бамбуковом эпидемия чумы. Прочитал сегодня утром.

Сьюзан как будто мне не поверила, но переговорила о чем-то с капитаном By, и лодка изменила курс.

– Куда мы идем? – спросил я.

– Дело к трем. Остальное придется отменить.

– А как быть с Пирамидой?

– Пирамида? А вы еще хотите туда?

– Да. И немедленно.

Сьюзан улыбнулась:

– Значит, туда и идем. А вы упорный человек.

Она откинулась на спинку стула и закурила. Ветерок шевелил ее длинные волосы, и она казалась очень красивой.

– Когда я с вами познакомилась, мне показалось, что вы немного подавлены.

– Так оно и было.

– А потом поняла, что просто держали себя в руках.

– Я профессионал.

– Я тоже.

Этого требует ее профессия, подумал я.

Через полчаса впереди показалась земля. Капитан By обернулся в своей открытой рубке:

– Хон Пирамида.

Мы подошли к островку с запада. Капитан By убрал газ, а паренек сел на нос предупреждать о рифах и песчаных мелях. С берега выдавался длинный причал, у которого пришвартовалось около дюжины судов разных типов и размеров.

Остров выглядел как настоящая пирамида – крутые каменистые склоны отвесно уходили вверх и завершались плоской площадкой. По камням спускались по веревкам люди.

Капитан By причалил к пирсу и заглушил двигатель, а мы с Мином выскочили на мол и привязали лодку.

Вьетнамец вышел из рубки, и я попросил Сьюзан:

– Спросите его, что эти люди делают на склонах.

Капитан ответил, и она перевела:

– Это один из тех островов, где собирают для супа воробьиные гнезда. – И добавила от себя: – Чем выше найдено гнездо, тем сильнее эрекция.

– Выдумываете, – ответил я. И сказал, что не обсуждалось, но было у меня на уме: – Он встречает во время рыбалки русские суда?

Сьюзан поколебалась, но задала вопрос.

– Он говорит, не часто – заходят в бухту примерно раз в месяц.

– А американские?

– В последнее время чаще. А почему вы спрашиваете?

– Любопытство.

Капитан By показал, как пройти на нудистский пляж, и сказал по-английски:

– Вам там понравится.

Мы положили в сумку несколько банок колы и сказали ему, что вернемся на закате. Паренек хотел пойти с нами, но By вознамерился порыбачить и заставил его помогать.

Мы шли молча, немного стесняясь. Искупаться голым не бог весть какая штука, но если до этого не видел человека обнаженным, невольно чувствуешь смущение.