Шарль понял, что кардинал прав.

— А почему не убить Вексия прямо сейчас?

— Потому что он ревностно ведет поиски истинного Грааля, а если таковой существует, я хочу его получить. Кроме того, его имя Вексий, и многим известно, что его семья некогда обладала Граалем, и если он окажется причастен к обнаружению реликвии, это придаст всей истории убедительность. Еще причина? Он человек знатного рода. Он может командовать воинами, а без воинской силы этого англичанина из его логовища не выковырять. Или ты всерьез думаешь, что сорок семь рыцарей и ратников последуют за тобой?

Отряд, которым командовал Вексий, был набран кардиналом из вассалов церкви, сеньоров, завещавших свои земли церкви во искупление своих грехов, и этот поход обходился кардиналу недешево. Участвующие в нем вассалы на весь год освобождались от уплаты годовой ренты.

— Мы с тобой, Шарль, вышли из грязи, — сказал кардинал. — Ратники отнеслись бы к нам с презрением.

— Наверняка найдется сотня могущественных сеньоров, которые готовы искать Грааль, — предположил Шарль.

— Тысяча найдется, — мягко согласился кардинал, — но стоит им заполучить святыню, они тут же отвезут находку своему королю, а этот глупец, чего доброго, потеряет его, как уже потерял многие владения, уступив их англичанам. Вексий, в отличие от них, служит мне, как согласился бы служить любому другому, но это лишь до поры до времени. Я знаю, что он сделает, если раздобудет Грааль: присвоит его. Поэтому ты убьешь его прежде, чем ему представится такая возможность.

— Похоже, он не из тех, кто легко позволит себя убить, — высказал беспокойство Шарль.

— Вот потому, брат, я и хочу поручить это тебе. Тебе и твоим головорезам. Не подведи меня.

В ту ночь Шарль изготовил новое вместилище для поддельного Грааля. Это был кожаный футляр вроде тех, в каких арбалетчики носят свои толстые короткие стрелы. Он обернул стеклянную чашу и золотую оправу в полотно, уложил их в опилки и запечатал кожаный короб воском.

И на следующий день Гаспар получил свободу. Нож вспорол ему живот и грудь, так что умирал он долго и мучительно, в луже крови. Иветта кричала так громко, что сорвала голос, и когда тот же нож разрезал на ней платье, она не сопротивлялась. Десять минут спустя, в знак благодарности за полученное удовольствие, Шарль убил ее быстро.

Потом башня была заперта.

И Шарль Бессьер, надежно закрепив кожаный колчан на бедре, повел своих молодцов на юг.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь.

Томас негромко произнес эти слова вслух и перекрестился. Почему-то ему показалось, что этой молитвы недостаточно, и он, обнажив меч, вонзил его острием в землю, поставив его рукоять как крест, и, опустившись на одно колено, повторил то же самое по латыни:

— In nomine patris et filii, et spiritus sancti, amen.

«Господи, помилуй меня», — подумал лучник и попытался вспомнить, когда последний раз был на исповеди.

Сэра Гийома столь неожиданный приступ набожности удивил.

— Ты вроде бы говорил, что их немного.

— Так и есть, — сказал Томас, встав и засунув меч в ножны. — Но перед боем не мешает помолиться.

Сэр Гийом небрежно перекрестился, потом сплюнул.

— Если их там немного, мы их прикончим.

Томас не знал ни кто эти люди, ни откуда они, ни движутся ли в прежнем направлении или повернули? Они появились не со стороны Бера, ибо графский замок находился на севере, а отряд ехал с востока. Одно было хорошо: он знал, что численное превосходство на его стороне. У него и сэра Гийома под рукой имелось двадцать лучников и сорок два ратника, тогда как в чужом отряде вдвое меньше всадников. Многие из новых ратников Томаса недавно были рутьерами и поступили на службу ради возможности пограбить. Предстоящая стычка их радовала, потому что давала возможность разжиться лошадьми, оружием и доспехами, а возможно, и пленниками, за которых можно получить выкуп.

— Ты уверен, что это были не коредоры? — спросил его сэр Гийом.

— Никакие не коредоры, — уверенно ответил Томас.

Для разбойников те люди имели слишком хорошее вооружение, слишком хорошие доспехи и слишком хороших лошадей.

— Они ехали под знаменем, — добавил он. — Правда, оно обвисло, и я не смог разглядеть герб.

— Так может быть, все же рутьеры? — предположил сэр Гийом.

Томас покачал головой. Трудно было бы объяснить, зачем шайка рутьеров забрела в такие глухие места, а если и забрела, то зачем ей понадобилось выступать под каким-то знаменем. Всадники, которых он видел, более всего походили на военный патруль, не говоря уж о том, что перед тем, как развернуть коня и галопом ускакать обратно в деревню, Томас отчетливо разглядел на спинах вьючных лошадей связки копий. Рутьеры, найдись у них вьючные животные, скорее нагрузили бы их не оружием, а узлами с пожитками и припасами.

— Думаю, — предположил он, — этих людей послали из Бера в Астарак после того, как мы там побывали. Может быть, решили, что мы вернемся ощипать эту деревню во второй раз?

— Стало быть, это враги?

— А разве у нас тут есть друзья? — спросил Томас.

Сэр Гийом ухмыльнулся.

— Говоришь, два десятка?

— Может быть, чуть больше, — сказал Томас, — но не более тридцати.

— Может быть, ты не всех увидел?

— Поглядим и узнаем, так ведь? — отозвался Томас. — Если они прискачут.

— Арбалеты?

— Ни одного не заметил.

— Тогда будем надеяться, что прискачут, — алчно произнес сэр Гийом.

Он, как и любой солдат, мечтал разжиться богатой добычей. Ему позарез требовались деньги, и немалые, чтобы, действуя где силой, где подкупом, вернуть свои ленные владения в Нормандии.

— Может быть, это твой кузен? — предположил рыцарь.

— Боже правый! — воскликнул Томас. — О нем-то я и не подумал.

Он непроизвольно потянулся назад и постучал по своему тисовому луку, потому что любое упоминание о кузене предполагало зло. И лишь потом на него накатило возбуждение: а вдруг это и правда Ги Вексий, лезущий, ничего не подозревая, прямо в западню.