Он оглянулся, словно проверяя дома ли он. Во всяком случае, обстановка выглядела домашней.

— Ну да, пока дома.

— Мы можем поговорить?

— Вы хотите подъехать ко мне?

— Да, так будет удобнее…

— Хорошо, подъезжайте… — и он назвал адрес.

Восточный пригород. Жилой многоквартирный дом, смахивающий на общежитие или дешевую гостиницу. Бетонный квадрат парковки среди черных фаонских кактусов. Центр Фаон-Полиса отсюда смотрится как другой город.

— Проходите, у меня тут слегка беспорядок…

«Но мне на него плевать», — такое продолжение напрашивалось для небрежно сказанной фразы. Со мною говорил высокий мускулистый мужчина лет сорока. У него была круглая, коротко стриженная голова, твердые черты лица, трехдневная щетина и морщинки вокруг серых глаз. Голова крепко сидела на покатых, слегка сутуловатых плечах. Астронавт-спасатель во время краткого отдыха. Мечта-мужчина, как сказала бы Татьянина подруга Марго.

Махнув в сторону дивана, заваленного спасательским снаряжением, он отвернулся к кухонной стойке. Я разгреб себе место и сел.

— Чай будете?

— Кофе, если можно…

— Можно и кофе, — кивнул его затылок, образовав на мгновение складку. — Можно и что-нибудь покрепче, но мне завтра рано вставать, поэтому не смогу составить вам компанию… — он обернулся и посмотрел на меня вопросительно — мол, продолжать или я все понял.

— Спасибо, мне только кофе.

— Ну кофе так кофе. Растворимый, если не против…

— Хоть растворенный, — отмахнулся я.

— Есть и такой… хм…с утра, — он снова обернулся, на этот раз с улыбкой.

Я заставил улыбнуться астронавта-спасателя! Ну дела…

Две разномастные кружки с эмблемами спасенных кораблей были перенесены со стойки на кособокий столик возле дивана. Трещина на одной из них намекала, что кружка побывала в передряге. Кружку с трещиной он пододвинул к себе. Мне досталась белая, с выщербленным ободком. Я пригляделся к полуистертой надписи: «Терминал-2387». Два года назад восемьдесят седьмой сгорел дотла, никого не спасли…

— Вы где служили? — неожиданно спросил он.

Я задумался, правильно ли диспетчер передал мое сообщение. Видя, что я затрудняюсь с ответом, он пояснил:

— На том месте, где вы сидите, валялись две батареи, вскрытый сканер биополя и чехол на поясном ремне. Батарея в сканере села, и я собирался заменить ее на новую. Вы не глядя выбрали новую батарею, не глядя же засунули ее в сканер, а сканер — в чехол. Заняло у вас это секунды три. Хорошее время, если ищешь человека в завале, и счет идет на секунды. Вам приходилось им пользоваться?

Знал бы он, за какое время я меняю батарею в бластере.

— Приходилось, — кивнул я.

— Почему ушли? Репортером быть спокойнее?

— Угу, и платят больше…

Он смутился:

— Извините, я не хотел вас обидеть…

— Вы меня ничуть не обидели, — сказал я абсолютную правду. — Далеко завтра летите?

— На Фомальгаут. Вы пишите о спасателях?

— Нет, скорее о спасенных, или о тех, кого не удалось спасти.

— А между ними стоим мы, — глубокомысленно вставил он.

— Все верно… Вы помните профессора Рассвела?

По его лицу пробежала тень.

— Да, помню такого.

— Он просил спросить у вас, почему вы ему не ответили.

Алексеев нахмурился.

— По какому поводу я должен был ему ответить?

— Погибла станция в Секторе Улисса, в феврале прошлого года. Вы прилетали к нему и расспрашивали о последнем сообщении со станции. Там речь шла о каком-то открытии, которое профессор Рассвел якобы сделал. Припоминаете?

— Да, я был у него… в мае, кажется. Вашего профессора больше волновала судьба его гениальных открытий, чем погибшие люди. К тому же он не был биологом. Честно говоря, я-то думал, что он вирусолог или медик… Но он оказался астрофизиком и, как мне показалось, не совсем удачливым… Он все еще живет в своем медвежьем углу?

— Да, и переезжать не собирается, друидов раскапывает. По счастью, друиды оказались под боком.

— Хм, мертвые к мертвым…

— Вы это к чему?

— Да так, поговорка… Он прислал мне список статей, которые, по его мнению, могут содержать разгадку того послания. Но на самом деле, он прислал список гипотез, которые ему больше всего хотелось подтвердить. Я передал письмо специалистам, но те не приняли его всерьез. Им показалось сомнительным, что гравитационные аномалии имеют отношение к трагедии. Человеческий фактор, все дело в нем. Астрофизика на него не влияет, скорее, человеческий фактор влияет на астрофизику… или вы придерживаетесь другого мнения?