Глава Гильдии Рейнджеров оказался коренастым мужчиной среднего роста. У него были темные волосы, зачесанные назад, и заросшее щетиной лицо. Эльф не слишком умело определял человеческий возраст на глаз — в случае с тем же Эзи, внешность вообще не играла роли, и Отаро для себя решил, что колдун уж точно не младше его самого — но Паккарду он дал бы за сорок. Тому свидетельствовали морщины под глазами и седина на висках.

— В своем послании, вы не указали причину вашего появления, — довольно сухо отметил Фьюэл.

— В общем-то я хотел поговорить о нашей обшей проблеме с ватари, — признался Первый.

Паккард нахмурился, и у него дернулось веко левого глаза, что не укрылось от внимания Эрли, который поспешил убраться из кабинета. Шеф проявлял первые симптомы раздражительного состояния. Комендант искренне надеялся, что у эльфа есть, чем заинтересовать Паккарда, в противном случае он рисковал словить головой один из цветочных горшков.

— Это дерьмо, а не проблема! — Презрительно произнес Фьюэл. При этом на его лбу вздулись вены, а лицо, утратив отстраненное выражение, скривилось в презрительной гримасе. Фьюэл подумывал, было, до кучи, презрительно сплюнуть, но оставил эту мысль, ибо находился в собственном кабинете, да еще и в обществе высокопоставленного гостя.

Отаро даже вздрогнул от такого резкого перепада настроения.

— И, тем не менее, мы хлебаем это дерьмо здоровенными ложками! — Продолжил он, пытаясь подстроиться под поведение собеседника. — Не знаю как вам, но мне это уже надоело! Если так и дальше пойдет, мы в нем с головой увязнем!

Следующие два часа в кабинете главы творилось нечто невообразимое. Под дверями собралась целая толпа рейнджеров и напряженно вслушивалась в звуки исходящие оттуда. Ассортимент был весьма велик: бьющееся стекло, ломающаяся мебель, топот ног, грохот роняемых тяжелых предметов, неразборчивая ругань, как шефа, так и эльфа.

Это закончилось внезапно. Сначала наступила тишина, и через некоторое время двери распахнулись. Рейнджеры инстинктивно подались назад, но на пороге кабинета стоял счастливо улыбающийся шеф, а за ним маячил совершенно невредимый эльф.

— Ну что столпились? — Фьюэл лукаво оглядел подчиненных.

Его взгляд остановился на побледневшем Эрли.

— Ужин готов? — Спросил его шеф.

Тот только утвердительно кивнул.

— Вот и славно! — Обрадовался Фьюэл. — Мы в общем зале с остальными поедим, а то здесь следует прибраться.

Эзенгрин вышел из портала на Той Самой полянке. Вентис нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а Кудесник опасливо оглядывался по сторонам.

— Ты же сказал, что портал ведет в Селение! — Накинулся он на Эзи.

— До него рукой подать, — невозмутимо ответил тот.

Как только они оказались в Селении, Вентис торжественно объявил, что его Великая Миссия окончена и со спокойной совестью пошел разыскивать Айвел. Ему не терпелось поделиться своими впечатлениями и переживаниями, не терпелось пожаловаться на тяжкую судьбу эльфа на побегушках, короче много еще чего не терпелось, особенно после того, как он вспомнил то страстное прощание. А переживания и жалобы, в конце концов, можно изливать и в процессе, как он надеялся, не менее страстного воссоединения.

Предоставленные самим себе, двое людей побрели через Селение к дому Первого. Валдемар, восхищенно глядел по сторонам, а встречные эльфы с любопытством разглядывали его.

Так как Эзи уже примелькался в Селении, да и не выделялся чем-то особенным, интерес к его персоне успел значительно ослабнуть. Валдемар же выглядел слишком непривычно для этого места — высокий, синеволосый, в красном камзоле, расшитым золотистым узором, и в сапогах выше колен. Пусть после драки с Вентисом костюм выглядел не так эффектно, однако до сих пор был способен впечатлить эльфов, привыкших к простой и практичной одежде.

По началу, Эзенгрин собирался посоветовать Кудеснику одеться не так броско, но, ради интереса, делать этого не стал. Ему была любопытна реакция эльфов и реакция Валдемара на реакцию эльфов. Эзи не собирался провоцировать серьезные конфликты, однако надеялся стать свидетелем нескольких забавных ситуаций. Ну и конечно, он хотел проверить выдержку самого Кудесника.

Будучи ярым приверженцем теории о том, что в Мире случается всякое дерьмо, Эзенгрин верил в случайности и всем сердцем их ненавидел. Большинство случайностей, которые он пережил, не были особенно удачными, а потому он считал их в основном неблагоприятными стечениями обстоятельств.

Вот и сейчас, увидев невдалеке незабываемую фигуру главной портнихи, бывший король выругался сквозь зубы. Эта встреча была абсолютно случайна, в связи с чем, могла иметь непредсказуемые последствия.

Эзи хорошо представлял себе склочную натуру Гельмы, но был бы совершенно спокоен по этому поводу во время представления Кудесника всему Совету. Сейчас же она, в отсутствии подавляющего авторитета коллег, могла создать некоторые неприятности. В любом случае, Эзенгрин собрался взять ситуацию в свои руки, и к тому моменту, как полная негодования эльфийка приблизилась к компании, нацепил на лицо свою фирменную маску холодного спокойствия.